Успокоенный, он зашел на склад, где хранились алебастровые вазы, привезенные из союзной Египту Южной Сирии. Здешние красавицы были от них без ума, Райя предлагал их лишь с глазу на глаз.
Он поискал ту, что была отмечена очень маленькой красной точкой на горле. Внутри находилась деревянная табличка с указанием характеристики предмета: высота, ширина верхней, средней и нижней частей, размеры, стоимость.
Это послание, которое Райи предстояло расшифровать.
Сообщение его хеттских друзей было кратким: бороться против Рамзеса, поддерживать Шенара.
— Прекрасная вещь, — заметил Шенар, проводя ласкающей рукой по поверхности вазы, которую ему предложил Райя, в присутствии клиентки, не решавшейся набивать цену, оспаривая покупку у старшего брата Рамзеса.
— Это произведение старого мастера, ревниво оберегавшего свои секреты.
— Я предлагаю тебе за нее пять молочных коров прекрасной породы, кровать из эбенового дерева, двадцать пар сандалий и бронзовое зеркало.
Райя склонился.
— Вы щедры, господин. Не окажете ли мне честь приложить свою печать к моему отчету?
Купец пригласил Шенара пройти в заднюю часть лавки. Там они могли бы поговорить в тайне от чужих ушей.
— У меня прекрасные новости: наши иноземные друзья весьма ценят ваше решение и решили помочь вам.
— Их условия?
— Ни условий, ни ограничений.
— Вы мне рассказываете сказку?
— Мы обговорим все позднее. Сейчас речь идет о соглашении в принципе, расценивайте его как большую победу. Поздравляю вас, господин, мне кажется, что я говорю с будущим хозяином страны, даже если путь к власти будет долог.
Мир дрогнул под ногами у Шенара. Этот тайный союз с хеттами был эффективен и опасен, как смертельный яд, именно его должен употребить он, чтобы уничтожить Рамзеса, не навредив себе и не ослабив Египет. Ему потребуется все его умение эквилибриста, чтобы балансировать над пропастью.
— Каким будет ваше следующее сообщение? — спросил Райя.
— Передайте мою признательность и укажите, что я без отдыха работаю… как советник по иностранным делам.
Удивление отразилось на лице сирийца.
— Вы получили эту должность!
— Под строгим наблюдением.
— Мои друзья и я рассчитывали, что вы сможете использовать ее.
— Пусть твои друзья не колеблются вводить отряды на самые слабые союзные земли, пусть они подкупят князей и племена, которые Египет считает своими, и распустят множество неверных слухов.
— Какого порядка?
— Огромные территориальные завоевания, присоединение всей Сирии, захват ливийских портов, падение духа египетских солдат, находящихся за границей… Нужно заставить Рамзеса потерять хладнокровие.
— Позвольте мне смиренно одобрить вашу стратегию.
— У меня много идей, Райя. Выбрав меня в друзья, твои друзья не ошиблись.
— Осмелюсь предположить, что мои скромные советы не были бесполезны.
— К моему официальному окладу должен быть добавлен мешок нубийского золота.
Шенар вышел через черный ход, его статус не позволял ему слишком долго разговаривать с купцом, даже если его страсть к экзотическим вазам была всем известна.
Нужно ли рассказывать дипломату Аше об этом тайном союзе с хеттским врагом? Нет, это было бы ошибкой. Шенар счел, что предпочтительней как можно дольше скрывать количество своих союзников, так он сможет лучше маневрировать и скрыть возможные недостатки.
В приятной тени смоковницы царица Туйа писала хронику правления Сети. Она вспоминала о высоких деяниях благословенного времени, в течение которого Египет процветал в мирном благоденствии. Каждое слово, каждый жест мужа запечатлелся в ее памяти, она делила с ним на равных надежды, заботы и тяжкие муки, она хранила воспоминания о близости, когда души их соединялись. Пока Сети был жив, эта хрупкая женщина поддерживала и надежно оберегала его жизнь и силу.
Когда вошел Рамзес, Туйа ощутила в нем невероятную мощь покойного царя. В существе молодого фараона не было ни одного изъяна, свойственного обычным людям, он был высечен из единого блока подобно обелиску и, казалось, мог противостоять любой буре. К этой видимой неуязвимости добавлялась еще и сила молодости.
Рамзес поцеловал руки матери и сел справа от нее.
— Ты пишешь целыми днями.
— И даже ночами порой. Разве ты простишь меня, если я забуду хоть одну деталь? У тебя озабоченный вид.
Туйа всегда быстро разгадывала его.
— Верховный жрец Амона бросает вызов царской власти.
— Сети предвидел это. Рано или поздно этот конфликт был неизбежен.
— Как бы он поступил?
— Ты не знаешь этого? Есть лишь один выход.
— Нефертари говорит то же.
— Она царица Египта, Рамзес, и, как всякая царица, хранительница Закона.
— Ты не будешь призывать меня к умеренности?
— Когда нужно сохранить единство страны, умеренность больше неуместна.
— Отставка верховного жреца Амона вызовет много возмущений.
— Кто правит, сын мой, ты или он?
Ослы пересекли ограду владений Карнака, повинуясь самому старому и седому, знавшему каждую песчинку дороги, ведущей от цеха ткани к храму, за ним весь навьюченный караван шел степенным и ровным шагом.