— С того времени, как Андре Серваль заключил финансовый договор с Рабироффом, он на время был избавлен от тяжёлых финансовых забот и жил лишь одним желанием: как можно скорее найти основных сотрудников. Именно в это время он обегал всю столицу в поисках Родье, Дюпона, всех других, которых вы уже повидали, и меня самого. Он находил каждого из нас зарабатывающим на жизнь унылым трудом. Родье — у фабриканта серийной мебели. Дюпон — в гараже Сент-Уана… А я выполнял скромные функции бухгалтера в компании «Электрисите де Франс».
— Профессия, которую вы вынуждены были покинуть, чтобы полностью посвятить себя административной организации строительства, тогда как ваши товарищи могли продолжать зарабатывать на жизнь своей работой?
— У них также было обязательство оставить свои вспомогательные профессии в день, когда начнётся активное строительство собора.
— И именно на своём чердаке на улице Вернэй Андре Серваль начал подготовительные работы?
— Да. После того как он нашёл себе основных товарищей по работе, он собирал их в этой мансарде, где вы уже побывали и единственным украшением которой был этот макет. Вам не кажется, что он ещё несёт на себе отпечаток духа своего создателя? Разве это невозможно, чтобы он продолжал витать вокруг макета?… Эта мысль придаёт мне терпения и решимости нести непосильное бремя, которое Серваль возложил на меня.
— Часто ли он вас собирал у себя на чердаке?
— Мы были уверены, что всегда сможем его там найти, как командующего, который управляет большим сражением со своего поста, иногда очень отдалённого от места операции. Именно там он подолгу обдумывал в тишине и одиночестве те важные решения, которые должен был принять. Когда я и мои товарищи чувствовали себя охваченными отчаянием и обескураженными размахом того колоссального труда, который собирались взять на себя, мы приходили к нему.
Он ставил нас в круг около подставки, на которой помещался этот макет, являвшийся символом нашего союза и нашего труда… Затем он начинал говорить с большой проникновенностью и мягкостью, но и с твёрдостью. Никогда он не произнёс ни слова в гневе; тон его голоса всегда оставался ровным и взвешенным. Чистоту его речи можно было сравнить лишь с простотой его существования. Чем больше мы его видели, тем больше понимали, что только напряжённая внутренняя жизнь его давала плоды таких великих социальных свершений. В контакте с ним мы могли оживить в себе тот огонь чувства Прекрасного, который с течением времени мог в нас угаснуть. Когда он догадывался, что мы в большой тоске и смятении перед тем, что нам предстоит совершить, он говорил нам:
Так как мы хотим построить собор, мы сделаем Когда есть большая вера во что-то, то всегда дело кончается победой. Все мы сейчас переживаем трудный период времени который обозначен переходом от мечты к реальности
И поверьте мне, месье Моро, мы спускались с чердака исцелёнными, спокойными, счастливыми. И на протяжении нескольких лет он оставался таким! Сегодня Андре Серваля больше нет, но его энтузиазм вдохновляет нас.
— Вы были выбраны им самим для должности шефа мастерской по кладке?
— Я всегда был мастером по кладке: это моя профессия Как и каждый из тех, с кем вы уже знакомы, я собирал учеников.
— Но никто никогда не говорил об этих специализированных ателье?
— По приказу Андре Серваля мы их тщательно скрывали. В течение этих последних лет несколько сот молодых людей выучились замечательным профессиям в строжайшей тайне. Сегодня Франция вновь обладает мастерами и специалистами, способными высечь любой профиль из необработанного камня или вывести самые утончённые стрелки свода. Но знайте, что мы никогда не платили жалованья этим энтузиастам-юношам: они все имели вторую специальность, что позволяло им поддерживать своё существование. Профессия художника, которой мы их научили, стала для них некоторым развлечением или вознаграждением. И они могут избежать тяжёлого и монотонного труда и заменить его на интеллектуальную работу, где может, наконец, раскрыться их призвание. Это делалось без всякого шума и кричащей рекламы. Андре Серваль смог дать нашей стране то, в чём она больше всего нуждается: истинных специалистов.
— Как он набирал этих молодых рабочих?
— Самым простым способом. Хотя цеховые объединения стары как мир, но похоже, что сама «корпоративная идея» оказывается вполне восприимчивой для теперешней молодёжи… Вспомните о том, что если читать или изучать историю такой, какой её преподносят вот уже более полувека учебники или преподаватели, которые являются не более чем функционерами, то молодые поколения придут в полное замешательство. Для них слово «объединение» эквивалентно слову «тирания», от которой великая революция вроде бы нас освободила!
— И меня также всегда учили, что всеобщий характер цеховых объединений, одним взмахом сметённый в 1789 году, использовался (особенно в средние века) для того, чтобы поставить в большую зависимость приобретение специальности рабочими от более или менее тиранических условий, настоящей целью которых было содержание народных масс под тяжёлым гнётом.
