Выступавшая в одном журнале писательница свои материалы излагала с саркастической интонацией, а все слова, употребляемые в переносном значении, закавычивала. Материалы её были испещрены кавычками, что непозволительно профессионалу. Сегодня говорящие в телеэкране изображают кавычки движениями рук.
Что тут плохого? А всё. Ни один уважающий себя мастер слова не будет использовать кавычки. Ну разве что при крайней необходимости, когда совсем не верит, что его поймут. Михаил Светлов вообще считал, что «кавычки – для идиотов».
Каждая теле- и радиопрограмма – это диалог ведущего со слушателями. У каждого теле-, радиоведущего своя аудитория. Как она складывается? Ведущий формирует слушателя, подгоняет его под свой стиль. Или слушатели формируются по принципу «подобное тянется к подобному»
Не всегда и не со всем, что говорит ведущий, слушатели соглашаются. А когда ведущий пытается отстоять свою точку зрения, говорят: «Это ваше право, но не правота». Так случилось, когда Сергей Доренко настаивал на том, что любое компактное национальное проживание можно называть гетто.
Идиоматические обороты, которыми так богат словарь американцев, почти неизменно содержат сленг. Янки считают сленг самым демократичным языком, «снявшим пиджак, поплевавшим на руки и принявшимся за работу».
Журналист Майкл Бом, часто выступающий в разных ток-шоу, с блеском использует идиомы русской речи. Этому не мешают даже какие-то неточности. Он может назвать халявщиков халявчиками или сказать о Хиллари Клинтон в мужском роде: «Мы разделяем шкуру неубитого Клинтон». Эти ляпы только добавляют восторгов телезрителям.
Однажды в рейтинге радиослушателей он получил на целых 30 % голосов больше, чем другие, русские, участники передачи.
Понятно, что Майкл не просто так зубрит нашу фразеологию. Хочет понравиться аудитории и перещеголять соучастников ток-шоу. Но, наверное, хочет также продемонстрировать уважение к нашему языку. Почему же такого стремления что-то не видно у наших соотечественников на голубом экране, чья речь, может быть, и точна по смыслу, но удивительно однообразна и пресна средствами речи?
Тут возникает нехороший вопрос: почему наши постоянные участники дискуссий не пересыпают речь родными русскими идиомами? И совсем нехорошее подозрение: а вдруг они их элементарно не знают? Ну, не знаете, и это плохо. Так учитесь, если каждый день на экране! Не считаете нужным? Плохо. Даже не догадываетесь, как это важно? Ещё хуже. Не понимаете, что тем самым не уважаете родной язык и слушателей? Совсем плохо.
Однажды Майкл решил показать, что ничуть не хуже русских знает нашу замаскированную ненормативную лексику. Использовал при этом самое невинное словечко – «пипец». Телеведущая его, конечно, мягко пристыдила, а вот аудитория отреагировала аплодисментами.
Майкл Бом – о Трампе: «Как только он открывает рот, он начинает ломать дрова».
«С какого бодуна они ввели войска?»
«Трамп и Ким встретятся как миленькие после того, как обзывали друг друга».
«Без пол-литры не разберёшься».
«Трамп хочет уйти из Сирии. Пусть Россия расхлёбывает эту кровавую баню».
Вот кому можно простить все неправильности языка.
Оптимисты считают, что сегодня мы переживаем бум письменной речи. Мол, огромное число людей выкладывает в Интернете свои мысли и чувства и получает отклики. Да, тексты выглядят ужасно, но люди сами это понимают. Люди осознают, что плохое знание родного языка – отклонение от нормы. Ненормальность эта вызывает у людей и чувство стыда, и желание исправить положение. Так возникла традиция «Тотального диктанта».
Один участник, русский по происхождению, умудрился сделать в 282 словах 273 ошибки. Тех, кто ненамного отстал от этого рекордсмена, тоже хватает. Из обычных примерно 150 тысяч участников диктанта отличное знание орфографии родного языка показывает всего около 2 %. Гнетущая цифра, если учесть, что в диктантах этих участвуют обычно люди, уже работающие над своей грамотностью.
Владимир Познер на пресс-конференции, посвящённой результатам «Тотального диктанта», сказал: «Акция замечательная. Если бы национальная идея была грамотно писать, то в этом был бы патриотизм».
