Ведь нам приятно же поводить просителя. Пусть его натрет себе спину в передней! Будто уж и нельзя подождать ему! Какое нам дело до того, что, может быть, всякий час ему дорог и терпят оттого дела его!
Граков шагнул на выдвижную металлическую площадку перед люком. От площадки вниз уходили решетчатые конструкции складного подъемника. Граков прищурился, машинально пригладил встрепанные ветром волосы и огляделся.
Промежуточный космопорт на Шарре был предельно стандартен. Четыре бетонных посадочных стенда с цветными разметками, окруженные башенными погрузчиками. Поодаль — квадратный многоэтажник Административного Центра и вспомогательных служб. Рядом с ним — цилиндрический монолит энергоблока и купол ремонтного ангара, к которому примыкали приземистые постройки складов. Сетчатый забор по всему периметру ограждал космопорт. Вдоль забора через равные промежутки возвышались трехметровые защитные башенки. Справа от ангара виднелись закрытые железные ворота под охраной еще двух башенок. Местность вокруг космопорта была плоской как доска. Вдалеке, почти на горизонте, смутно угадывались в сумерках очертания еще каких-то строений. Но это уже были шаррянские владения.
Поджидая ремонтников, пилот присел на высокий порожек люка и озабоченно задумался. Весь график полета кувырком пошел. Теперь на Тиане заждутся… И неизвестно, сколько придется торчать в этом захолустье… Кстати, надо сообщить на Землю о благополучной посадке на Шаре и сделать это, прежде чем ремонтники разворотят наноэлектронику в рубке…
Грузовой звездолет Гракова, модель Першерон-2Т, регистрационный номер 5245МЗ-562251, приписанный к Марсу, оборудованный четырьмя плазменными двигателями, ускорителем третьего поколения и блоком НМ-перехода системы академика Фшусса — рептилии с планеты Ссамашш, направлялся в пограничную колонию конфедерации «Созвездие», закрепившуюся сто тридцать семь лет назад на Тиане, — как потом выяснилось, у самой границы владений недружественных мариеков.
За пределами Солнечной Системы он успел совершить всего четыре из запланированных девяти переходов в НМ-пространстве. Во время подготовки к пятому переходу Мозг корабля обнаружил немотивированный и почти невозможный обрыв наноэлектронных связей в дублирующих системах НМ-блока.
«Да, в этих переходах, как ни крути, а заложена определенная доля риска, — удрученно подумал Граков и привычным движением потер двумя пальцами висок. — Ничего тут не поделаешь. То есть, в будущем, может, и поделают, а сейчас от риска никак не избавиться…»
При подобной аварии — и продолжение полета, и попытка вернуться на Землю становились почти невозможными. Без НМ-переходов расстояния между цивилизованными мирами оказывались непреодолимыми.
Однако безвыходных положений не бывает. И по всей освоенной части Галактики Союз Миров раскинул сеть промежуточных космопортов — полностью автоматизированных систем, где звездолеты могли дозаправиться или устранить неполадки.
По инструкции каждый грузовой автоматический корабль нес на борту одного человека, погруженного в ледяной сон в гибернаторе. Это был так называемый аварийный пилот. Между собой аварийные пилоты называли гибернатор Коконом. Он и был похож на кокон гигантского насекомого. Система пробуждения Кокона была полностью автономной. Она срабатывала даже тогда, когда был разрушен Мозг корабля, и рассчитана была на выживание и работу человека в самых неблагоприятных условиях. Люди бодрствовали лишь во время старта и посадки. Весь путь в космосе они, как правило, спали.
После долгих лет экспериментов ученые наконец пришли к выводу, что в сравнении с любой сложной электронной системой мозг человека, мыслящий не так быстро, мог находить совершенно неожиданные, парадоксальные решения проблемы.
Когда Мозг обнаружил аварию, то немедленно отменил подготовку к переходу и разбудил Гракова. Но ремонт НМ-блока можно было произвести лишь в космопорту. Ближайший промежуточный космопорт находился на планете Шарр.