Едва княжна Мирина вернулась на родину, как снова покидает отчий дом. Едва повстречав того, кто взволновал ее душу, мгновенно его теряет. Вновь пред ней простирается дорога в степи, путь, который предпочла бы раз и навсегда забыть. Ведь заклятый враг желает сделать ее своей женой. Она одинока среди чужаков, и неоткуда ожидать помощи. И кажется, гаснет огонь в душе, но только Мирина не могла и предположить, что гаснет он лишь для того, чтобы вновь воспламениться с новой силой, готовый испепелить в прах не только все вокруг, но и ее собственное сердце.
— Я не понимаю, почему? Почему ты не хочешь дать мне войско? Раз сам не намерен выходить из Явлича, позволь мне это сделать! — Арьян врезался взглядом в князя, прожигая его насквозь.
Данимир, что занял место напротив брата, пошевелился напряженно, оторвав взор от Арьяна, глянул на Вяжеслава. В его глазах уже потухла вся надежда на то, что разговор с отцом даст хоть какие-то плоды. Князь не отзывался ни на какие доводы Арьяна, не уступая, оставаясь верным своему суждению. И внутри уж кипело все от гнева, биться о каменную стену не было никаких сил. Уже больше седмицы изо дня в день отец избегал разговора о походе к реке Вель. Как бы Арьян его к тому ни подводил, а все без толку.
Арьян встал, не отрывая взор от отца, вышел из-за стола, казалось, бесцельно начал мерить шагами светлицу. Вяжеслав молчал.
— Если ты не дашь мне людей, я найду другой выход.
Князь выпрямился, расправив плечи, повернулся. Арьян ощутил пытливый взгляд его золотисто-янтарных глаз на себе. Данимир тревожно забарабанил пальцами по столу. Пусть перегибает палку, может, и так, но ему надоело прятаться за стенами да отсиживаться в детинце.
— Я не собираюсь ждать, пока они станут сильнее. Тогда наши потуги оборониться уж точно будут напрасными, — заключил Арьян, останавливаясь, поворачивая голову к князю.
— Это все из-за княжны? — спросил прямо Вяжеслав.
Арьян бегло переглянулся с Данимиром, тот вовсе потемнел, сглатывая напряженно.
— Не только из-за нее. Ты знаешь, что они разъезжают по нашим землям, берут в плен людей, едва не убили старшего сына Радонега и убили бы, если бы тому не удалось вовремя уйти.
Князь вдруг поднялся с кресла, прошел неспешно к Арьяну, глядя в глаза удушливо долго.
— Как оно все там сложилось, это еще проверить нужно, — сказал Вяжеслав, по-прежнему оставаясь спокойным и невозмутимым. — Я знаю, что из-за нее. Из-за девки ты голову потерял. Мало тебе одной было.
Арьян покачнулся, так в нем всплеснула холодная волна. Он сузил глаза, всеми силами сдерживая рвущееся наружу раздражение, но злость, в конечном счете, ничего не принесет. Отец совсем потерял хватку.
— Разберись прежде с одной, Арьян, — продолжал он давить.
— С Всеславой я ошибся и признаю это.
Вяжеслав только усмехнулся в темную бороду, сверкнули на дне глаз искры далекие, будто самоцветные камни. Князь отступил, подхватывая кувшин, плеснул в чару золотистой жидкости.
— Ты простишь ей измену? Она же тебя убить пыталась, — отразил он, загоняя в клетку.
— Зачем ты мне об этом напоминаешь? Мне от нее больше ничего не нужно. И жизнь ее не нужна. В том, что произошло, виноват и я.
— Только ты, — поправил его князь, отпивая, щурясь на солнечный свет, обильно льющийся в неширокий оконный проруб, невольно напоминая Арьяну самого себя.
— Так что ты скажешь. Дашь мне войско?
Вяжеслав сделал еще один большой глоток, отставил чару, посмотрел на старшего сына.
— Нет.
Арьян стиснул челюсти до скрежета зубов, рвано выдохнув через нос, осознавая, что и в самом деле устал бодаться с ним. Княжич шагнул к двери, не видя смысла более оставаться здесь, направился к выходу твердым и широким шагом. Данимир было вслед ему поднялся, но вновь упал на место, пригвожденный взглядом отца.
Минуя переходы и лестничные пролеты, Арьян спустился на нижний ярус терема, погружаясь в прохладу. Оказавшись в горнице своей, прошел к столу, опершись руками о края столешницы, свесил голову, дыша часто и глубоко. Внутри бешено мутился неприятный горький осадок от разговора. Эта была последняя попытка поговорить с ним.
Княжич напрягся весь, услышав скрип половиц и тихие шаги, и развернулся. Глаза карие девичьи сузились хитро, губ улыбка напряженная коснулась. Ордана плавно прошла к столу, поставив плошку с остывшим отваром. Все это время помощница травницы наведывалась, справляясь о здоровье, выполняя поручения Краймиры, готовя отвары целительные. Она была рядом постоянно, и княжич привык к тому. Ордана оказалась честной и искренней, ее порядочность, забота, спокойствие растопили ту мерзлоту, что сковала его на время недуга и долгого ожидания. И сейчас она влияла на него каким-то особым образом. Ее не хотелось прогнать, но и чтобы приближалась, тоже не хотелось. В последнее время взгляд помощницы стал тусклым, и сама она казалась какой-то задумчивой.
Арьян подхватил молча плошку, делая большие быстрые глотки. От крепкого травяного взвара пыл немного поутих. Он чувствовал взгляд Орданы на себе, видел, как губы еще шире растягиваются в улыбке, потом она облизала их кончиком языка, забирая из рук княжича посуду. Собралась уходить, да вдруг пальцы ее, что обхватывали пузатые стенки чаши, задрожали, как и губы, несколько капель питья упали на пол.
— Собираешься уезжать? — вдруг спросила она чуть севшим голосом.