— Я прошу вас осознать, — подчеркнул он. — Я стер все следы, все остальное зависит от вашего благоразумия…
Меня встретили, доставили в горный замок, скорее даже в убежище от вероятных в далеком будущем воздушных налетов. Рамфоринх любезен, сдержан, краток.
— Когда я увижу своего сына? — спросил он меня. Ответ на этот вопрос давно был продуман и готов.
— Ваш сын в полной безопасности… Его безопасность гарантируется моей безопасностью…
— Где он?
— Вас интересует территория?
— Нет! У кого?
— У моих надежных друзей!
— Логично! — одобрил барон. — Вы не желаете открывать, кто вас послал?
Я всячески откладывал прямой ответ.
— Я в растерянности! — ответил я ему. — Разве наш человек ничего не разъяснил?
Но с Рамфоринхом такие уловки были бесполезны.
— Я заявил известному вам офицеру, что мне безразлично, кто вы, чьи интересы представляете… Но мне надо знать все детали, чтобы отвести от вас опасность! Вы мне безразличны, я забочусь о сыне!
После паузы короткий вопрос:
— Москва?
Таиться дальше не имело смысла.
— Москва!
— Я был в этом уверен! Что же интересует Москву в Германии?
— Москву интересует, — ответил я, — собирается ли Германия напасть на Советский Союз. И если собирается, то когда?
Рамфоринх улыбался одними губами, глаза оставались холодны и непроницаемы.
— У меня к вам просьба. Когда вы получите ответ на этот вопрос, окажите любезность — поделитесь со мной. Я много знаю, но вот сейчас, сегодня, я не знаю ответа на этот вопрос…
— Всему миру известны заявления Гитлера…
Рамфоринх перебил меня:
— Политический лозунг для консолидации сил, и только! Гитлер — вождь, ему нужны краткие и заманчивые лозунги!
— Если Германия готовит поход на Советский Союз…
— Стоп! Не говорите «Советский Союз»! У вас отличное произношение, никто не догадается, что вы русский… Этими двумя словами вы посеете сомнения… Немец не скажет «Советский Союз», он скажет «Россия»…
— Если Германия готовит поход на Россию, в Москве хотели бы знать, какими силами…
— Специалисты могут рассчитать, не выезжая из Москвы, сколько Германия может выставить танков и самолетов. Численность населения Германии известна, отсюда и ее мобилизационные возможности…
— Москву не может не интересовать и срок вторжения… Рамфоринх опять перебил меня:
— Двадцатый век — век массовых армий… Массовые армии невозможно отмобилизовать и передвинуть, чтобы об этом не стало тут же известно. Дорожная сеть в Германии совершеннее, чем в России… Даже если вы будете знать о начале общей мобилизации в первый же день, мы все равно вас опережаем в готовности к сражениям по крайней мере на месяц… Дипломатический корпус узнает о начале мобилизации в первые часы… Все тут же становится известным всему миру…
Не вступать же мне в спор с немецким промышленником о значении разведки. Я ушел в глухую защиту.
— Я всего лишь солдат, господин барон! Я обязан подчиниться приказу…
— Я тоже когда-то был солдатом, пока не стал императором… Вопрос войны и мира с Россией не зависит ни от меня, ни от вас. Ни от. Гитлера, ни от Сталина! Ход истории сложнее… Мы можем лишь удачно или менее удачно примениться к ее ходу! Что вы предпочитаете? Жизнь в этой резиденции, горный воздух, прекрасный ландшафт, для развлечения охоту или…
Я имел указание Центра попросить Рамфоринха рекомендовать меня на службу в какую-либо частную фирму. Я высказал это пожелание.
— Я полагаю, что в моем концерне вы будете неукоснительно соблюдать мои интересы… Вы можете стать образцовым служащим.
В коммерческие дела концерна, в котором Рамфоринх был одним из главных директоров, войти было не так-то просто. Это была настоящая империя с метрополией и колониальными владениями. В метрополии сосредоточивался ее мозговой центр и основные промышленные мощности. Ее колонии раскинулись по всему миру. Как и всякая империя, она имела и свою историю, и свое философское кредо.
Начала она собираться в 1904 году. В единую фирму воссоединились три химических завода. Действуя совместными усилиями и оперируя свободным капиталом, они поглотили своих мелких конкурентов, и в 1916 году фирма преобразовалась в картель. Разруха, инфляция, поражение, Версальский диктат… Рухнул государственный строй. Прокатилась по стране волна революции… Но картель к тому времени успел перешагнуть национальные границы. Падала марка, поднимался доллар. Так одного сосуда золото переливалось в другой. Картель базировался не только на марках и на долларах, но и на фунтах стерлингов и на франках. Национальные фирмы разорялись и вливались в картель, отдаваясь целиком на милость сильнейшего. В ареопаг сильнейших в эти годы вошел и Рамфоринх.
