Хранитель полностью

— Блииин, хоть сумку дай.

Так я и оказался на ночной улице с поношенной спортивной сумкой полной спрессованного хвороста. Опять ночь, опять луна, опять я иду пешком непонятно куда, непонятно откуда.

Опять подъезд, опять, так-за-так темно.

— Ну почему, за сутки не починили. — Сквозь зубы прошипел я, направляясь к лестнице, когда со спины неожиданно нежным, мелодичным женским голосом донеслось:

— Приветствую Вас, и приношу свои извинения за неудобства, Внемлющий Госпоже.

Я застыл, словно примороженный, не зная, что предпринять. «Внемлющий Госпоже» я слышал не так давно, и произносилось это не менее благожелательно, чем в сегодняшней ночи. Но, как и сейчас, тогда меня это едва не парализовало, ведь произнёс эти слова древний вампир, неизвестно как проникший в мой игровой замок, не побеспокоив ни стражу, ни магическую защиту.

— Приветствую Стоящую на Грани. — А у самого в голове крутилось: «Как она оказалась здесь?», «Что делать?» — Чем обязан?

И тут вампирша меня удивила. Сделав шаг в моём направлении, и выйдя на площадку, освещенную луной сквозь проём окна, она опустилась на одно колено и склонила голову:

— Первородная, Оноре де Валери, склоняет голову перед лицом Внемлющего Госпоже и просит защиты.

— Бли-и-ин, что за день. — Не выдержал я. А склонившаяся женщина от моих слов отшатнулась, словно от пощёчины. — Не принимайте мои слова на Ваш счёт, выдался сложный период. Я, Александр, принимаю под защиту Перворожденную Оноре де Валери, пусть духи будут нам свидетелями.

С силой протерев лицо обеими ладонями, я посмотрел на всё ещё стоящую на колене подданную. Только этого мне не хватало, игрового вампира, выбравшегося в реальность и почему-то решившего присягнуть мне на верность. Ничем другим для представителя этого рода просьба о защиты у другого подданного смерти, а я, как Одержимый Духом, именно оказался некромантом, быть не может априори. Слишком шаткое положение у этого вида нежити. Перешагнув за грань жизни, но не окунувшись во власть Серой Госпожи, они застыли на грани, поддерживая своё существование магией заёмной жизни. По сути, вампиры самая магически зависимая разновидность неупокоенных, и с просьбами, клятвами и обещаниями дела у них обстоят совершенно особенным образом.

— Вставай. Следуй за мной.

— Господин! Позвольте мне позвать своего гуля. — Только этого мне не хватало. Вампир, начавший собирать своё гнездо. Как я мог забыть о такой особенности этого племени.

— Зови.

— Подымайся. — Шепотом позвала вампирша, на что с первого этажа раздались быстрые шаги идущего по ступеням человека.

— Объяснись. — Зло прошипел я, увидев, кто оказался слугой моей новой знакомой. Впрочем, тут же останавливая девушку от пояснений. — Не здесь, на крыше.

Не говоря больше ни слова, я направился наверх, сдерживая внутри себя злобу и ярость. Эта, не знаю, как её назвать, не нашла ничего более удачного, чем подчинить себе моего старого знакомого. Парнишка, пойманный мной на воровстве и отданный в качестве тренировке Духу, красовался во тьме смущённой улыбкой на бледном лице. Даже стало понятней, как ночная гостья смогла выйти именно на меня в ночном мегаполисе.

— Ты, — посмотрел я на парня, устроившись на крыше и выпустив погулять Искру, — молчишь, а Вы рассказываете свою историю и причины, побудившие искать защиту у меня.

Всё же возможно злость и повлияла на мою манеру говорить, но поймите меня. Кто-то пришёл и отобрал нечто, что я считал если не лично своим, то потенциально мне принадлежащим. Мало того, этот «некто» не потрудился известить меня заранее, и, более того, просто поставил перед фактом случившегося, ПОСЛЕ того как получил обещание защитить. Хотелось вздыбить шерсть и зашипеть, словно рассерженный кот, но я сдержался, и просто попросил объясниться.

История оказалась … странной. Девушка понимала, что попала в другой мир, но не осознавала, что является игровым персонажем. Мать её, я сам это понимал только умозрительно, а вот принять, как истину, не получалось.

Но возвращаясь к истории, со слов вампирши выходило следующее: Она была создана недавно лично одним из творцов её мира, как служанка оракулу-отшельнику в счёт оказанной им демиургу помощи. Своё существование, до момента появления в захламлённой пещере, она просто не помнит. Появилась уже сформированной личностью, со своим характером и чётким осознанием цели существования. Ей суждено служить, оберегать и быть «Личным Другом», и ничего противоестественного, ошибочного или аморального в таком существовании она не видела. Более того, описывая своё «рождения», вампирша даже не остановилась на этом моменте, уделяя ему внимания не больше, чем я съеденному завтраку или визиту в санузел. Для неё это всё выглядело естественно, более того единственно возможным вариантом развития ситуации.