Февральское солнце, наконец, ушло за линию горизонта, и на потемневшем, безоблачном, небе появилась красивая полная луна. Острый Рог постоял еще немного и, бросив последний, грустный взгляд на уже погруженное в сумрак стойбище, тронулся в обратный путь. Ночи он не боялся, да и к тому же лунный свет давал возможность видеть все предметы на довольно значительном расстоянии. Снегоходы, казалось, сами несли его к своему жилищу, и где-то уже к полночи, достигнув благодатного места, расположенного на западном берегу Журавлиного озера, он заметил на одном из деревьев рысь, караулившую свою очередную добычу. Меткий выстрел положил конец этой коварной и несправедливой охоте.
«Ну, что ж! Теперь у меня будет еще одна, красивая и теплая накидка!» — подумал Острый Рог и, сняв шкуру с убитой хищницы, продолжил свой путь.
Погода постепенно менялась. Небо все больше и больше затягивалось какой-то странной, полупрозрачной дымкой и вскоре она уже окутала все окружающее человека пространство. Звезды пропали, и лишь большая луна еще какое-то время просвечивалась сквозь эту холодную и белую пелену. Потом она исчезла, ветер окреп и низкая, злая, поземка неторопливо заклубилась над пустующими полянами леса.
Добравшись до своего жилища и прогрев его пламенем очага, Острый Рог долго лежал с открытыми глазами, вспоминая все, что с ним сегодня произошло. Можно было бы радоваться удачной конструкции снегоходов и тому, что теперь у человека появилась возможность комфортно и безопасно путешествовать по заснеженному зимнему лесу, но отчего-то радости не было. Нахлынувшие воспоминания веяли грустью и чувством какой-то странной неудовлетворенности. Это происходило, наверное, из-за того, что, совершая свой последний поход, он надеялся увидеть близких ему людей, но этого не произошло. Под утро сон все-таки сморил Острого Рога, однако спать ему долго не пришлось.
Огонь в очаге постепенно гас. Айна встала со своего теплого ложа и подбросила несколько сухих веток в это, уже затухающее, слабое пламя. Оно разгорелось вновь, и вновь знакомое помещение наполнилось приятным и ярким светом. Девушка, немного постояв у огня, снова вернулась на свое место, но спать уже не хотелось. Где-то снаружи, шурша холодными кристаллами снега, тихо шумела поземка, скрипело, под порывами ветра, старое дерево, но это совсем не нарушало спокойствия теплого и уютного жилища. Айна глядела на огонь, и мысли ее вслед за дымом улетали куда-то далеко-далеко, и воспоминания, одно ярче другого, постепенно вставали перед ее глазами.
В тот день, когда отец и Филин принесли ее в это островерхое, покрытое оленьими шкурами жилище, девушка поняла, что в ее жизни случилось какое-то очень важное, но пока ещё необъяснимое и непонятное ей, событие.
— Что с тобой произошло, Айна? — спросил ее на следующий день отец. — Откуда у тебя вдруг появились огонь и чужое копье? Ты можешь мне объяснить?
— Я не знаю, — грустно ответила она. — Помню только, что сидела на поляне и смотрела на заходящее солнце, когда кто-то подошел и окликнул меня по имени. Потом появился человек. Он собрал хворост, и в руках человека вспыхнула маленькая, светлая молния. Она коснулась охапки собранной им древесины, и костер стал разгораться. Человек подвел меня к этому костру, отдал свое копьё и сказал, что если огонь в нашем стойбище погаснет, то он вернется. Потом зарычал медведь, и все пропало.
— Ты встречала раньше этого человека?
— Нет!
— И никогда не видела его?
— Нет! Не видела, — на мгновение задумавшись, произнесла девушка, и это не ускользнуло от внимательных глаз ее отца. Было видно, что она, на этот раз, что-то недоговаривает, но шаман не стал выяснять у дочери ее странную тайну. Раньше Айна ничего не скрывала от него, а теперь, видно, случилось что-то такое, о чем даже ему она не решалась рассказать.
— Хорошо! Не видела — значит, не видела. А по твоим предположениям все-таки кто это мог быть? — и тут шаман услышал такое, отчего вдруг ему стало как-то не по себе.
— Я думаю, что это был Хранитель Леса! — спокойно ответила девушка.
— Но, Айна, он же не человек!
— Он не человек, но иногда может принимать образ человека! И медведя тоже! Ты помнишь раздавшееся тогда медвежье рычание?! Там были и медведь, и человек одновременно. Они стояли рядом и смотрели на меня.
— Ты очень испугалась, Айна?
— Нет! Совсем даже не испугалась. Я отчего-то была уверена, что они пришли нам помочь.
— Айна! Хранитель Леса — это дух, и он не станет так явно помогать человеку. Так не бывает! Возможно, это был незнакомый нам, но, все же, человек?
— Человек, говоришь? Отец, ты прожил долгую жизнь и многому меня научил. Скажи! Ты где-нибудь встречал человека, которого слушается молния?! Ты мне сам говорил, что молния подвластна только духам! Человек, которого я не знаю, назвал меня по имени на, знакомом мне, языке. Значит, этот человек из нашего племени! Отец! Нет в нашем племени такого человека, и ты это знаешь не хуже меня. Так ведут себя только духи!
