Блондин обернулся и, усмехаясь, отставил ножку в сторону, сделав глубокий поклон и витиеватое движение рукой. Ну, чистый маркиз французского двора. Только шляпы с пером не хватает.
— Я в Вашем распоряжении, миледи.
— Почему именно человек? Не демоница?
— Потому что мы, падшие, никогда не выберем себе в пару суккуба. Ты не представляешь, насколько они отвратительно выглядят на самом деле. Буээээ
Асмодей изобразил позывы тошноты и передернул плечами. Чрезвычайно хотелось сказать, что я-то, как раз, очень даже представляю. Однако, меня сейчас интересовало другое.
— Но… Как же пара Белиала?
— Как интересно, — Блондин даже вернулся обратно к столу, — У Князя лжи есть пара? Я что-то пропустил, по всей видимости.
— Но… Ванесса.
— Тьфу, ты! Я уж и правда поверил. Ну, ты, что, милая. Ванесса стелется перед ним, обожает и готова на все, лишь бы оказаться в объятиях нашего грозного полководца. Но она ему не пара. Уж это я знаю доподлинно. Хотя, суккуб сделала бы все, чтоб изменить такое положение вещей. А с чего ты вообще взяла подобную глупость?
— Я видела ее в доме Белиала . Она представилась его парой. И потом еще целовала его, совершенно по хозяйски…
— Ох, ты ж, батюшки! Да мало ли, кто целует кого по хозяйски! Девочка, если все это произошло в присутствии и при непосредственном участии Князя лжи, значит дело может быть только в одном. Ему надо было в тот момент, чтоб ты сочла Ванессу его парой. Все очень просто. Но он с ней никогда не был и не будет. Она страшна, как смертный грех. Ужас. Как представлю в своей постели суккуба,… Фуууу. Будто мне козу подсунули вместо женщины.
С этими словами Асмодей вышел из кабинета, оставив меня в состоянии полной прострации. Что все это значит? Ванесса сделала то, чего захотел сам Князь? Зачем? Я успела ему так сильно надоесть за одну только ночь? Не понимаю.
Я бы, наверное, долго еще мучилась над этим вопросом, но ровно в центре комнаты вдруг начала сгущаться тьма. Это было очень, очень плохо. Таким образом только одни существа во вселенной перемещались с места на место.
Я открыла было рот, чтоб позвать Асмодея, но передо мной уже материализовался мужчина в легком шерстяном пальто. Весьма стильный, весьма высокий, по метражу их там что ли отбирали, и конечно же, весьма привлекательный. Он не был красив в классическом понимании этого слова. Но в нем ощущалось что-то такое… неуловимо притягательное. Я бы более внимательно его разглядела, но со мной стало происходить нечто странное и пугающее. Ангельский подарок, прилично молчавший столько времени, будто сошел с ума. Я впервые услышала его голос. Правда. Оно могло говорить. Хотя, нет. В данном случае — визжать. Если бы гарпии существовали на самом деле, я думаю, они обладали бы именно таким противным, звенящим, разрывающим барабанные перепонки фальцетом, который, к счастью, звучал только в моих ушах, но настолько громко, что я буквально оглохла.
Демон застыл, пристально разглядывая меня, и даже немного склонил голову на бок, видимо, чтоб лучше видеть.
— Привет, — он вдруг широко улыбнулся, блеснув чуть раскосыми глазами. — Ты кто?
Я не успела ответить, потому что в кабинет ворвался Асмодей, у которого волосы почти что стояли дыбом.
— Владыка...
Блондин опустился на одно колено, низко склонив голову.
Твою мать… Ну, здравствуй, Люцифер.
Надо отдать должное Князю похоти, он очень постарался сразу же выпроводить меня из кабинета. Однако Люцифер заинтересовался новой служащей своего подчиненного и все откровенные намеки блондина на то, что у «Моники очень много дел» и что «Монике срочно надо бежать», игнорировал
— Кто эта очаровательная девочка?
Он почему-то упорно говорил обо мне в третьем лице, при том, что я сидела прямо напротив него. Владыка Ада, конечно, был необычайно хорош. Хотя, опять же, нечему удивляться, их ведь полным составом выкинули с небес, лишив теплых ангельских местечек. А белокрылые носители божественной благодати во веки веков изображались эталонами мужской красоты. Вот только Князья, помимо потрясающих внешних данных, еще обладали внутренней силой, магнетизмом, сбивающим любое разумное существо с ног.
Я бы с огромным удовольствием продолжала любоваться Люцифером, будто картинкой глянцевого журнала. Один только его взгляд вызывающе кричал: «Я горяч, детка! Возьми!». Ели бы не два «но». Первое — мне оказалось глубоко плевать на всю мощь его сексуальной привлекательности. Ровно, как и на Асмодея. Подозреваю, появлению такого иммунитета я все же обязана Князю лжи. Даже как-то обидно. Вот сидит Владыка Ада, самый сильный демон во вселенной, самый притягательный и соблазнительный, а мне — безразлично. В смысле, безразлично Монике Лесли, потому что второе «но» заключалось в ангельском подарке, который со мной заговорил. По-настоящему. Словами. Бессвязными, но все же.
«Убей его, уничтожь, покалечь, вырви его гнилое нутро...»
