– Такое путешествие невозможно. Мы умрем от голода задолго до того, как дойдем до Кельсингры. Все мы хотели бы пуститься в этот путь. Но среди нас есть те, кто мал и слаб. Нам нужны охотники, чтобы кормить их, и обслуга, чтобы ухаживать за нами, как когда-то делали Старшие. Боюсь, это неосуществимо. Нет. Мне нет нужды отказывать, ибо согласие не имеет смысла.
А потом, несмотря на убеждения, мольбы и сердитые возгласы Малты, они заключили сделку. Совет найдет для драконов охотников и хранителей, которые будут сопровождать их, добывать им пищу и всячески за ними ухаживать. А в обмен драконы должны всего лишь привести их в Кельсингру – или туда, где она когда-то была.
– На это мы можем согласиться, – угрюмо сказал Меркор.
– Они обманывают вас! – возразила Малта. – Они просто хотят избавиться от вас, чтобы было проще раскапывать Кассарик и чтобы отпала необходимость вас кормить. Драконы, послушайте меня, пожалуйста!
Но сделка была заключена. Кало, обмакнув лапу в чернила, приложил ее к пергаменту, расстеленному перед ним, – как будто такая нелепая церемония могла обязать к чему-то хотя бы одного дракона, не говоря уж обо всех. Малта скрежетала зубами и стискивала кулаки, когда Совет объявлял, что это поистине великолепный план. А Синтара ощутила укол жалости к юной Старшей, которая так твердо противостояла тому, на что сами же драконы хитростью подвигли людей. Синтара надеялась, что Меркор найдет способ перемолвиться с Малтой хоть словечком. Но либо ему было все равно, либо он боялся, что это поставит его план под угрозу. Когда члены Совета ушли, Малта ушла тоже, багровая от ярости.
– Это еще не конец! – предупредила она. – Вам нужны подписи всех членов Совета, чтобы узаконить это. Не думайте, что я буду сидеть сложа руки!
Воспоминания о Малте огорчали Синтару, и, несомненно, именно из-за них ей приснился этот сон. Малта была молодой Старшей – человеческой женщиной, лишь недавно пережившей перевоплощение. Впереди у нее было множество лет роста и изменений, если она собиралась стать подобной Старшим былых времен.
Но вряд ли она станет таковой. Некоторые люди смотрели на нее с удивлением, однако у большинства она вызывала отвращение. Синтара гадала, что станет с Малтой, Сельденом и Рэйном теперь, когда Тинталья бросила новых Старших точно так же, как бросила драконов. Синтара не винила Тинталью за ее уход. Прежде всего дракон должен заботиться о себе. Тинталья нашла себе пару и хорошие охотничьи угодья, в конце концов она отложит яйца, и из них вылупятся змеи. И когда эти змеи уплывут в море, цикл истинных драконов возобновится.
Но пока этого не произойдет, на протяжении многих лет Синтара и ее сородичи останутся единственными драконами в Дождевых чащобах. Все они – создания иных времен, возродившиеся в мире, где уже никто о них не помнит. И к несчастью, они вернулись в несовершенном, ущербном облике, совсем не подходящем для этого мира.
Повелители Трех Стихий – так они когда-то называли себя. Море, суша и небо принадлежали им. Никто не мог ни в чем им отказать. Драконы были повелителями всех и вся.
А теперь они оказались обездоленными, обреченными жить в грязи, есть падаль и – Синтара в этом не сомневалась – умереть медленной смертью, тащась вверх по реке. Она снова закрыла глаза. Когда настанет время, она пустится в дорогу. Не потому, что подпись Кало ее к чему-то обязывает, а потому, что здесь у них нет будущего. Если ей предстоит умереть жалким ползучим созданием, она хотела прежде изведать хоть немного иной жизни, пусть жизнь эта и окажется недолгой.
Элис проснулась еще до рассвета, проспав совсем мало. Открыть глаза ее заставил легкий скрип двери. Она затаила дыхание и только тогда поняла, что ее разбудил тихий стук в дверь.
– Ты уже проснулась? – негромко спросил капитан Лефтрин.
– Теперь да, – ответила она и натянула одеяло до подбородка.
Сердце гулко колотилось в груди. Зачем этому человеку понадобилось приходить в ее каюту в предрассветной мгле? Он ответил на ее невысказанный вопрос:
– Извини за вторжение, но мне нужна чистая рубашка. Местный Совет желает поговорить со мной безотлагательно. Очевидно, они высматривали мой корабль и ждали, когда я причалю. Поздней ночью явился с посланием гонец. Пишут, что должны как можно скорее заключить все договоры о перемещении драконов. – Лефтрин покачал головой, обращаясь скорее к самому себе, чем к ней. – Что-то грядет. Такое впечатление, что идут гонки за ценным призом. Слишком уж такая спешка не похожа на Совет. Обычно-то они ведут себя так, словно в их распоряжении все время в этом мире. Вечно тянут со сделкой, пока я не приму их условия или у меня не кончатся денежки.
– Они торопятся переселить драконов? – От этой мысли Элис пробрала дрожь. Она села, по-прежнему прикрываясь одеялом. – Куда они переводят их так спешно? И почему?
– Не знаю, госпожа. Надеюсь, что узнаю, когда встречусь с членами Совета. Они сообщили, что хотят видеть меня как можно раньше. Так что мне пора идти.
– Я пойду с тобой.
