И что самое главное… Все они — те, о ком не хватятся и не пойдут искать… Да и в трущобах люди часто пропадают…
Людей же было семнадцать. Ровно по количеству полных лет парня на алтаре. И когда отчаяние полностью охватило людей, они услышали мычащие звуки…
Некто что-то напевал, а после из тьмы вышли трое мужчин, одетых в плотные чёрные кожаные одеяния, исписанные магическими символами и линиями. Вот только эта кожа была человеческой…
Мужчины были стары, а в руках они держали кинжалы, сделанные из кости. Это были замбийские шаманы, те, кого положено убивать при встрече. На деле же, их услуги очень популярны у знати по всему миру…
Глаза этих шаманов были красны, а кожа черна. Они шли с трёх сторон, медленно приближаясь к пленникам. Точнее, к жертвам…
Услышав шаги, люди задёргались, но выбраться из верёвок они не могли. Им оставалось лишь надеяться на то, что их хотя бы оставят в живых… И вскоре, один из шаманов провёл ножом по груди полноватого мужчины.
Тот взвыл, а на его груди вырезали магический символ. Тем же самым занимались и два других шамана. При этом они не забывали напевать песню, от которой у людей стыла кровь в жилах.
Один за другим люди подвергались вырезанию символа, и за всем этим из тьмы наблюдал немолодой низкорослый мужчина. Князь Жуков.
Шаманы один за другим наносили странные символы на людей. Жертвы корчились на полу и выли от боли, но чёрные не знали к ним жалости. Но вскоре, когда все были «помечены», шаманы обступили парня на алтаре.
Символы, которые были нанесены на людях, немного отличались друг от друга. Но лишь одним элементом. И вот точно такой же элемент, сейчас вырезался на теле парня, которым являлся Жуков Егор Алексеевич, внук князя.
Руки, ноги, живот, лоб… По всему телу вырезались маленькие символы, когда шаманы закончили, отошли в стороны да вскинули руки вверх. Их песня стала громче, а в руках вспыхнула мана. Тёмная, почти чёрно-красная.
Тот же миг засияли руны на телах жертв и княжича. Они сияли всё ярче и ярче. Песня же становилась всё громче и громче. Она перебивала вопли людей, которых словно сжигало заживо.
А затем из груди жертв прямо из магического символа, выглянула змея. Но состояла она из крови и магии.
Моргнув сияющими глазами, змея вытянулась на два метра и огляделась. А заметив парня на алтаре, потянулась к нему, словно полетела.
Семнадцать змей двинулись к алтарю, а тела жертв стремительно иссыхали…
Голоса людей затихли, и они перешли на едва слышимый хрип, а шаманы хлопнули в ладоши. В тот же миг змеи вонзились в магические символы на теле княжича, и он резко дёрнулся, едва не слетев с алтаря. Но тут же застыл.
Змеи же словно вливались в Жукова младшего, исчезая внутри него. Тело парня начало розоветь и набираться сил, а жертвы истощались… Лишь когда от тел остались иссушённые мумии, показались хвосты змей. А когда последний кончик змеи пропал в теле княжича, шаманы прекратили свою песню.
Один из них подошёл к алтарю, наступая на труп, а тот рассыпался прахом. Даже кости осыпались…
Шаман вытянул руку, которая сияла маной, и коснулся живота княжича, и того словно электричеством ударило. В этот же момент, снаружи ударил гром, и молнии поразили землю. Ритуал был завершён…
Развернувшись, шаман ушёл во тьму вместе со своими коллегами. А старый князь подошёл к алтарю и не верил глазам своим. Его внук был полон сил. Тело бугрилось от мышц, от бледноты не осталось и следа, а волосы отрасли до полутораметровой длины.
Князь тут же пожелал себе того же… Молодости, силы, больше времени… Но, поджав губы, замотал головой. Даже дурак заметит, если Жуков вдруг помолодеет. Он мог бы уйти на покой и отдать власть другому. Однако делать этого немолодой князь, конечно же, не собирался. По крайней мере пока не убедится, что его наследие не сгинет в руках недостойного.
— Где… я?.. — очнулся княжич и приподнялся. Его зрение было острым, а самочувствие великолепным. Вот только он сразу заметил темноту и то, что лежит на алтаре из костей.
Побледнев от ужаса, он заозирался и увидел иссушенных людей под алтарём и своего деда, который наблюдал за реакцией дорогого внука. Того, на кого у Глеба Михайловича были большие планы…
— Ты был отравлен, внук мой. Но я спас твою жизнь. Однако цена… — князь указал на сухие трупы.
— Семнадцать нищих не великая цена за жизнь княжича, — хмыкнул уже успокоившийся парень, а глаза князя Жукова загорелись. Ведь именно таким, по его мнению, и должен быть правитель. Безжалостным и понимающим, что у всего есть цена, и жизнь простых людей стоит куда меньше жизни будущего князя…
— Мы же студенты МГУ, как мы могли поступить иначе? — говорил Костя, выступая перед журналистами. А народу в зале собралось тьма. Операторы стояли, сидели и лежали. Журналисты же старались не попадаться на камеры, но вот микрофоны протягивали.
