А что если у ангелов тоже бывает профессиональное выгорание? Чем они хуже людей помогающих профессий.
Достаточно часто мне приходилось выдергивать заблудшие души из небытия. Настолько часто, что это превратилось в рутину.
В начале своей карьеры я переживал за каждого, разбирался в истории, старался помочь и направить в дальнейшую жизнь.
Сегодня, я просто резко выдергиваю душу из тьмы и возвращаю домой. Никто не успевает осознать, что произошло, даже я. Тем более я.
Такой подход работает плохо. Душа, когда желает покинуть реальный мир, найдет для этого путь. Изначально предполагалось, что на границе Раскола можно успеть передумать. Вернуться домой раньше, чем тебя поглотит Бездна. Но со временем, оказалось, что это просто тюрьма для неугодных миру.
Сегодняшний день ничем не отличался от предыдущих. Я практически с ненавистью взглянул на собственные крылья, темно-синие, как ясное небо на пороге заката. Когда-то я любил эти крылья, за цвет – в том числе. Но не сегодня. Символ творчества и свободы -раньше, но безвыходной ситуации, и моей беспомощности – сейчас.
С каждым днем в моем сердце обретала силу ненависть. Ненависть к природе бытия. Сама необходимость моей работы приводила в отчаяние.
Мои дни, одинаковые и бессмысленные, уже несколько сотен лет проходят на границе Раскола. На пороге Бездны. Название красивое, а по сути – огромная щель, точное расположение которой не знает никто, даже я. Но только я могу найти туда дорогу откуда угодно. По статусу положено.
Хранитель Города потерянных душ, так называется моя должность. Вообще-то, считается, что призвание. Каждый ангел рождается с конкретным предназначением. Так вот, моя судьба – вылавливать заблудшие души на пороге Города. Не успею – население Города увеличится. Обратного пути нет. А когда-то был. Но никто им ни разу не воспользовался. Через несколько тысячелетий было решено, что поддерживать неиспользуемые ресурсы невыгодно и вместо того, чтобы спасать души, я был вынужден их хоронить. Я не мог ничего изменить, ведь за тысячу лет работы, не смог спасти ни одной души.
Потерянные души – не значит безопасные. Единственный способ покинуть это место – быть уничтоженным мной. Многие пользуются данной услугой. Не сразу, конечно. Пару столетий спустя.
Интересная особенность заключается в том, что я заранее чувствовал, кто из обитателей Города первым сойдёт с ума. Вот только помешать этому процессу было невозможно. Я пробовал. Несчетное количество раз пробовал. И каждый раз был вынужден убивать душу, которую успел полюбить.
Несколько тысячелетий такого существования кого угодно сделает черствым и безразличным. Эта мысль меня успокаивала и примиряла с собственной беспомощностью.
Когда становится совсем невыносимо, я улетаю смотреть на живые города. Главное, не всматриваться в людей – сразу видно будущих клиентов в хронологическом порядке.
Смотреть на мир мне нравится. Даже вдохновение иногда находит – снова хочется кого-нибудь спасти.
Очень унылое место, этот Город. Я иногда там прогуливаюсь, по долгу службы. Самая разрушительная мысль – я сам придумал это место. Созданный мной город оказался клеткой из моих собственных страхов и привязанностей. Мне даже нравилось там гулять, поначалу.
Бродить по улицам города, рассматривая непривычные здания. Сначала были только улицы и дома. Улицы, вымощенные брусчаткой и невысокие, но яркие и «говорящие» дома. Они все разные. Сначала я думал, что там поработал один сумасшедший архитектор. Оказывается, нет.
Изначально все дома были одинаковые. Одноэтажные, белые, отшлифованные. Я нашел потом такие на окраине города. Это дома, которые пустуют.
Что интересно, долго смотреть на такое здание невозможно. Оно начинает мерцать и расплываться.
Потом мне удалось узнать, что дом начинает менять форму, как только обзаводится хозяином. Причем делает он это непрерывно.
Одинаковых людей не бывает, поэтому все дома разные. Человек меняется в течении жизни, и его душа – не исключение. Поэтому одинаковых домов здесь нет. Даже Город Потерянных Душ имеет свои желания и интересы. Из-за этого я долго учился ориентироваться в этом городе и думал, что он бесконечный. Это нужно было, чтобы мотивировать заблудшие души возвращаться к жизни.
Изначально были только улицы и дома. Ни одной живой души. И даже окружающего пейзажа. Вокруг города бескрайняя и беспросветная тьма. Мне нравилась эта тьма. Она не пугала и не затягивала. Я просто знал, что однажды смогу создать из нее все, что захочу. Мне нравилось об этом думать.
В течение нескольких лет я уходил туда отдыхать. Мне нравилось такое одиночество. Вопрос о том, под кого подстраивались дома, меня как-то не волновал. Людей вокруг не было – и ладно.
Сейчас, когда я прихожу в этот город, захожу в свой дом, гуляю по любимым тропам и знаю ответы на эти вопросы.
Все те дома построил я. Заселил их воспоминаниями о людях, которые произвели на меня впечатление. Положительное или отрицательное – не важно.
