– Заканчивайте! – гаркнул граф. – Кир!
Мальчишка вскочил на кушетку и уселся на мои ноги.
– Прочь! Прочь от меня! Дакот! Дакот! Дакот!
Я больше ничего не контролировала. Ни себя… ничего.
Кир занес надо мной руку с согнутыми пальцами. А затем ударил по животу. Комнату наполнил визг. Никогда еще я так не кричала.
Наверное, вместе с криком из моего тела выскочили легкие.
Дакот, наверное, сейчас я как никогда похожа на свинку, которую режут.
В воздух взметнулись ошметки моего платья. Их было не меньше тысячи. А может, миллион? А где же кровь? Разве она не должна была брызнуть во все стороны? Или я окончательно превратилась в Мертвеца, и все, что осталось со мной – это иссушенная плоть?
На мой лоб легла прохладная рука. Хранитель ядов усилил давление, прижимая меня к Джерару. Я пропустила момент окончания истерики и просто обмякла, развалившись на Джераре, как слой жидкого теста. До моего слуха доносились отдельные слова.
– Тише… тише. Кир не навредил вам. Всего лишь порезал платье на животе. Пожалуйста, не двигайтесь пару секунд.
Прохлада с моего лба никуда не делась, а кожа на животе покрылась мурашками от новых холодных прикосновений.
Пара секунд благодатной тишины. Будоражащие нервную систему прикосновения и поглаживания вокруг пупка.
– Аметистовые, – услышала я бормотание графа. – Действительно. Второе поколение. Ребенок Роберта.
Я утомленно прикрыла глаза и не открыла их даже тогда, когда чье-то дыхание коснулось мочки уха.
– Не волнуйтесь, госпожа Сильва. Я не буду искать Эстера. Вы идеально подходите. И мне очень жаль. Лучше бы вы не были дочерью Роберта Сильва…
Из благословенного забытья меня вытащили настойчивые поглаживания. Я открыла глаза. Моя голова все еще покоилась на коленях Джерара. Тихонько посмеиваясь, он проводил пальцами по моим вискам, щекам, шее и, помедлив на ямочке между ключицами, вновь поднимался вверх.
– Потеряла сознание всего на полминуты. И сразу же очнулась. Какая-то ты неправильная, прелесть. Стоит ли быть постоянно такой напряженной? Позволь себе отдохнуть. – Он принялся массировать мочки моих ушей, а затем снова пробежался пальцами вдоль шеи. – Приятно, не правда ли?
– На моей шее словно клубок копошащихся червей, – хриплым шепотом поделилась я впечатлениями.
– Ай-ай, как же не поэтично, – укорил меня Джерар, притворно печалясь. – А я так старался. Даже изобразил падающий снег на твоей коже. Вот здесь, под подбородком. Правда своей кровью. Кровавый снег весьма живописен, не находишь?
Со лба Джерара сорвалась крупная капля и разбилась о мою скулу. Он практически истекал потом.
– Едва сдерживаюсь. – Взгляд Джерара скользнул по моему телу. – Кир постарался на славу. Еще чуть-чуть и от платья остались бы одни воспоминания. Позволь. Всего одно прикосновение…
– Мастер запретил трогать ее. – Меня накрыли теплым пледом. Сбоку возникло лицо Вальтера. Он присел около кушетки, просунул руку под мою спину и осторожно приподнял меня, помогая сесть.
Джерар застонал и начал елозить бедрами по кушетке. Пока Вальтер укутывал меня в плед, я наблюдала за Джераром. Он кусал губы, надсадно покашливал и закидывал голову назад, в каком-то сумасшедшем экстазе цепляясь за собственные волосы.
– Могу я уже?.. – Он потянулся к брюкам – к тому месту, где еще совсем недавно находилась моя щека, прижатая к его взбудораженному естеству.
– Не при госпоже Сильва. Уходя, Мастер ясно дал понять, что не потерпит столь явных непотребств. И он все еще сердит на тебя за то, что ты допустил постороннего в особняк.
– Я принесу ему свои извинения позже. Но это просто пытка. – Джерар скрипнул зубами и злобно усмехнулся. – Саднит сильнее, чем подаренный прелестью укус. Еще пару мгновений и буду рвать зубами поврежденную плоть – только бы перекрыть то ощущение, что скрывается под слоем этой проклятой ткани. Какого черта я не могу прикоснуться даже сам к себе?!
– Мастер запретил, – сухо напомнил Вальтер. – Пока госпожа Сильва не покинет каминный зал, ты и с места не сдвинешься, не коснешься себя, не облегчишь свои страдания. Желания Мастера – твои желания.
– Черт бы тебя побрал, господский песик!
– Вини лишь себя. – Домоправитель потянул меня к выходу из комнаты. – Похоть взяла верх над разумом. Ты жалок. Однако… – Вальтер прищурился, глядя на неподвижного и изнывающего от жгучего желания Джерара, – … послушен.
У выхода, прижавшись спиной к дверной раме, стоял Кир. Он боязливо посмотрел на меня сквозь пушистый покров челки и съежился, будто воздух в комнате внезапно отяжелел и обрушил на его шею всю свою весомость.
