А вам доводилось бывать на Изнанке Петербурга? Неспешно бродить в уютном полумраке улиц, вдыхать свежий чуть влажный воздух с Финского залива, наблюдать пляску теневых бликов на залитых лунным светом мостовых. Возможно, вы даже встречали причудливых существ или самих хранителей Изнанки…Дежурная смена хранителя Изнанки, самый обычный прорыв из мира инферналов. Казалось бы, вполне штатная ситуация: найти залётчика и выпроводить восвояси. Но что если рядовое преследование затягивается, а привычная реальность начинает сходить с ума?..
След был ясный и чёткий – я мог идти по нему с закрытыми глазами. Клубящийся багряный шлейф начинался прямо от набережной Мойки напротив Юсуповского дворца. Здесь и произошёл разрыв.
«Жи-и-ирный залётчик, – присвистнул я. Судя по густым клубам шлейфа, светимости у гостя было с лихвой. – Похоже, кто-то из инферналов».
Сегодняшняя ночь обещала быть нескучной. Это тебе не случайных попаданцев ловить. Те и сами не понимали, где оказались, и вежливо указать им на выход было плёвым делом. С инфернальными товарищами приходилось возиться. Среди них попадались либо напрочь отбитые экземпляры, привлечённые силой Источников и предсказуемые до мозга костей. Они рвались к ближайшему средоточию эманаций с единственной целью: пожрать. Напитаться халявной светимостью. Таких мы легко перехватывали и теснили к порталам. Работёнка хоть и муторная, но понятная и отлаженная до мелочей. Либо же проныры, которые пытались через Изнанку прошмыгнуть в явный Петербург и устроить там разгул. Эти были хитрее и действовали скрытно. Правда, их всё равно выдавал особый, присущий их племени запах.
Шлейф вился вдоль набережной в сторону консерватории Римского-Корсакова. Вторженец и не думал прятаться.
«Дуболом, – констатировал я. – Прёт к ближайшему Источнику в Новой Голландии».
Ухмыльнувшись, я повертел головой вправо-влево, разминая шею, и неспешно двинулся по следу.
Восемнадцать районов Петербурга, и столько же хранителей в его призрачном отражении. Откуда мы взялись – никто из нас не знал. Однако это не мешало заниматься делом: пресекать вторжения из других пластов. Служить незримым заслоном для реального Петербурга и его обитателей. Это знание, а также соответствующие навыки приходили изнутри. Неведомый создатель вложил в нас всё необходимое для поставленной задачи, отобрав память о происхождении. Время от времени кто-то из нас уходил, а ему на смену появлялся новый хранитель – обладающий тем же арсеналом, что и другие, полноценный и готовый нести службу. Куда девались прошлые хранители, нам неведомо. Просто в одну из ночей в общем контактном поле появлялись новые вибрации, и все понимали – у нас новый собрат.
Добравшись до улицы Глинки, шлейф неожиданно свернул налево – в противоположную сторону от Новой Голландии.
«Однако», – я даже воодушевился. Пытается запутать следы? Непривычное поведение для этого вида инферналов. Или я ошибся, и этот залётыш вовсе не дуболом?
Материя Изнанки невероятно пластична, по крайней мере для нас, хранителей. Я мог бы свернуть в ближайшую подворотню и, пройдя дворами-колодцами, выскочить аж где-нибудь у Никольского, таким образом перехватив инфернала. Но торопиться не хотелось, да и ситуация была вполне штатной, не требующей экстренных мер.
Я вдохнул полной грудью, напитываясь ароматами жасмина, сирени и ещё чего-то свежего и щекочущего ноздри. Сегодня Изнанка пахла именно так. Для меня. Улыбнувшись в знак благодарности, я живо зашагал вперёд вдоль уютных невысоких домов на возвышающуюся вдали троицу куполов Никольского собора.
Когда шлейф свернул на Римского-Корсакова, я лишь ухмыльнулся. «Всё с тобой ясно. Делаем круг почёта вокруг Источника. Увы, со мной это не сработает». Я уже хотел было нырнуть в одну из арок, чтобы быстрее настигнуть незадачливого хитрована и выпроводить восвояси, как что-то кольнуло в затылок. Обернулся – ни души. Пробежался цепким взглядом по укрытой ночными тенями улице. Показалось, или тьма стала гуще, чернее? И будто приблизилась, дыша мне в лицо? Порой Изнанка любила поиграть с хранителями, представала в разных обличьях, то пугая, то возбуждая любопытство. Иногда помогала, подсказывала.
«Что же, будем играть по правилам. Пока что». Я продолжил преследование, ступая след в след.
Вынырнув на Старо-Петергофский проспект, я уже не знал, что и думать. Куда его понесло? Впереди Обводный канал. Ближайший Источник в этом направлении – Нарвские ворота, но до них ещё топать. Если же вторженец – хитрила, тогда тем более странны его действия: порталов в явный Петербург в той стороне отродясь не бывало.
Но обиднее всего другое. По ту сторону Обводного уже территория Тео. А значит, заботы об инфернале придётся передать ему. В последнее время прорывы случались всё реже, и хранители, чей район навестили гости, считались счастливчиками. Хоть какая-то движуха! Всяко лучше, чем просиживать задницу, потягивая горячий настой, или неприкаянными тенями шататься по улицам.
Однако призрачная надежда, что пришелец повернёт, ещё теплилась, и я поднажал.
Выйдя к Ново-Калинкиному мосту, я с сожалением проводил взглядом красноватое свечение, уходящее на другую сторону канала.
«Эх, не моя ночь», – разочарованно выдохнул я, с силой сжав железные, с облупившейся краской перила.
Постоял с минуту, наблюдая за неторопливым течением влажной черноты внизу, и наконец послал мысленный зов Тео:
«Встречай гостей. Инфернал. После Ново-Калинкиного свернул налево».
В ответ молчание.
