- Маша, дура, ну, сделай же что-нибудь! Им нельзя здесь умирать! Ну, вытащите их куда-нибудь! Только не здесь! Только не здесь!
Маша наконец кинулась к Бурому, перевернула его на спину, приподняла за плечи и заговорила, как мать с больным младенцем:
- Миленький, солнышко, потерпи, я вызову врача! Сейчас врач приедет, укол сделает! Очень больно, да?
Надежда вспыхнула - и обратилась в прах. Потому что Бурый последним усилием воли приподнял руку и выстрелил в Лизу. Одновременно пуля покинула ствол, а Бурого - его последнее дыхание.
Моя обезумевшая дура опять завизжала. Я же схватился за голову. Свершилось! Я не знал, что такое ад? Теперь я это узнаю!
Свет в подвале иссяк - я знал это состояние света, оно предшествует страшным вещам…
Мрак ожил и накрыл все лишнее. Так всегда бывает, если человеку отказано в правильном посмертном бытии.
Человек рождается в свой новый мир, где сперва нет ничего - только он сам. Потом появляются стены его вечного местожительства. Только теперь слово «вечный» привело меня в ужас. Я ощутил вечное бессилие…
Лиза и Бурый медленно сели, а затем встали так, словно их кто-то взял за уши и поднял с пола. А на полу, там, где они лежали, осталось что-то вроде продолговатых свертков, один светлый, другой темный - их бренная плоть.
Ну вот они и прибыли…
Меня агония подготовила к мысли о смерти. А они пока еще ничего не понимали.
- Нет, какая же ты сволочь… - сказала Лиза.
- Лизка, это был рикошет. Это от жестяной шайки срикошетило.
- Сволочь, сволочь…
- Это срикошетило…
Бурый вспомнил первым. Он ощупал свою грудь, попытался ощупать спину и очень удивился тому, что нет боли и крови. Лиза, глядя на него, тоже начала исследовать себя.
Я должен был сразу объяснить им, кто тут главный.
- Явились! Прибыли! - со всем доступным мне ехидством сказал я. - В прихожую ступайте. А здесь появляться не смейте.
- Мужик, ты кто? - спросил Бурый, таращась на мой наряд.
- Кыш отсюда!
- Вот козел, - буркнул он.
Бурый еще многого не знал. Он вышел в прихожую и попытался покинуть подвал. Отворить дверь, ведущую на лестницу, ему удалось. А вот дальше - дудки! Я вспомнил это ощущение - когда воздух становится плотным, хоть ножом режь, и отпихивает тебя, и отпихивает…
Бурый, как я в свое время, бросался на преграду всем телом, после пятого раза тяжко задумался.
- Вот-вот! - крикнул я. - Теперь понял?
- Это что же - я так тут и буду торчать? Как хрен на насесте? Я тихо засмеялся и прошептал:
- Смотри…
Он молча уставился на плоть, которую только что покинул, еще не в силах осознать правду.
- Торчи хоть до усера, а я пошла! - выкрикнула Лиза.
Поскольку она погибла, можно сказать, с сумочкой в руках, то отражение сумочки покорно далось ей в руки. Она пошла - тонкая, стройная, вся в белом, с распущенными волосами. Еще пять минут назад я восхищался ее красотой. И ореолом золота восхищался, старый дурак…
Ореол был сейчас у всех нас…
Лизу сгустившийся воздух тоже не пропустил.
- Это что такое? - возмутилась она. - Твои штучки, Бурый? Она резко повернулась, чтобы все ему высказать, но он показал пальцем вниз - и она увидела свое мертвое тело.
- Бурый, это что? Что это?! - Лиза даже руками замахала на тело, как будто оно ей угрожало.
- Ага, догадалась? - спросил я. - А теперь - в прихожую! Вот тут ты и будешь жить. Вот тут.
- А ты чего раскомандовался? - Бурый еще не злился, ему хватало заботы с осознанием своего нынешнего внетелесного положения. Этим надо было пользоваться.
- Вот тут оба будете жить, - сказал я. - Дальше - ни шагу! Не пущу! Никого не пущу! Он - мой!
- Кто - твой? - чуть ли не хором спросили они.
Я не хотел им этого говорить! Я вообще не собирался упоминать о сундучке! Но знание было сильнее меня. Я знал, что это - мой сундучок! А на нем - замочек! А в сундуке - денежки! Четыреста семь золотых талеров и серебро! А ключик пропал!..
Пропал ключик, и я триста восемьдесят лет ищу подходящий. Пока ключик не найду - не успокоюсь… Вот уже сколько собрал… и сегодняшние прибавились…
Мысль о моем сундучке больше не помещалась в моей бестелесности.
И любезный сундучок отозвался!
Посреди стены вдруг засветилась золотая точка. Я хотел погасить ее, но не мог, она росла, стала размером с яблоко, потом с дыню, обрела углы. Я застонал - проклятый сундучок не должен был сейчас являться, чтобы эти сволочи его увидели! Но мысль о золоте была сильнее меня - и он возник в дрожащем сиянии, как новенький, из темного полированного дерева, в ажурной оковке. Крышка откинулась, из сундучка ударил вверх сноп света. Более того - сундучок несколько накренился, чтобы все могли увидеть его содержимое - талеры, золотые талеры!.. Лиза догадалась первой.
- Сундук с золотом? - воскликнула она радостно. - Ни фига!
- Кыш отсюда, кыш! - закричал я. - Я вас знаю - вы со своими ключами пришли! Кыш! Мой сундук! Я сам его закрыл и закопал! Умные! Думают, пришли свеженькие на готовенькое!
И я заслонил сундучок собой, но золотые лучи проходили сквозь меня, они были настолько плотные, что я спиной ощущал их толчки.
- Уйди, козел! - приказал Бурый.
