В жизни Рея Джексона в последнее время все идет наперекосяк. После очередной ссоры исчезает его жена Лей, и полиция подозревает его в убийстве. Конфликт с бывшим другом и партнером Мартином грозит свести на нет плоды многолетних трудов. Мать, с которой всегда были идеальные отношения, перестает его понимать. Рей чувствует, что виной всех этих событий стало его стремление разгадать тайну своего детства…
Она ощущала себя отвратительно, а все из-за чувства вины. Оно распространялось по телу как метастазы. Теперь оно сдавило горло и не давало дышать, не давало быть искренней. Она не могла, а главное, не желала больше так жить. Она скорее умрет. Она и так чувствовала, что умирает.
В душевой кабинке, пол которой был выложен стеклянной плиткой, парившей, казалось, словно роскошная, прозрачная бабочка над темным каньоном Топанга, Лей Джексон смывала дневной трудовой пот. Она терла свои руки упругой губкой, когда вдруг поняла, что бессмысленно переживать о том, что будет дальше. Его просто придется признать — этот проклятый результат.
Хотя сегодняшний вечер вполне мог разрушить ее и его жизнь. Точнее говоря, он мог разрушить ее жизнь еще больше, чем она уже была разрушена.
Она услышала, как он спускается по ступенькам. Сегодня вечером ее муж Рей следовал недавно заведенному порядку — порядку, который сводил ее с ума, заставлял быть неискренней, и не только…
Нет. Нечестно винить его.
К тому времени, когда она пришла домой, он уже поел и исчез в похожей на склеп мастерской, расположенной в подвале их дома. Он любил свою мастерскую — она же ее ненавидела. Стены давили на нее. Мастерская напоминала пещеру какого-то животного. Она никогда не говорила этого Рею, хотя он и так должен был бы знать. Раньше он отлично понимал ее. Ловил каждую ее улыбку, замечал каждую морщинку вокруг глаз, которые внезапно появились, когда несколько лет назад ей исполнилось тридцать. Раньше он касался их почти… с благоговением.
Но это время уже прошло.
Чувство вины. И не только ее. Надо признать, что он тоже сыграл свою роль в ее непростительном поведении. Они были как створки одной раковины, которая в какой-то момент распалась. Этот распад сломал створки, порвал мышцы, ткани, сердце.
Ее ранило, что он больше не хотел прикасаться к ней; она была не в состоянии пробиться сквозь темную пелену, застилавшую глаза, которые раньше смотрели на нее так пронзительно. Она долго размышляла над тем, чем же вызвана его холодность. И к своему удивлению, обнаружила, что это началось, когда его архитектурная фирма стала действительно успешной. С некоторых пор ни один их проект не оставался без внимания газетчиков, а в последней статье была помещена и фотография ее мужа. На лице Рея отражалось замешательство от такого внимания. Одну ногу он поставил на бетонное основание нового гигантского здания.
Он превратился в любимца общества. Любая его идея, даже сумасшедшая, не только принималась, но и восхвалялась прессой. Заказы текли рекой.
— Теперь можно немного расслабиться. Я могла бы взять отпуск, мы могли бы завести ребенка, — сказала она радостно несколько недель назад, как раз читая в утренней газете статью с его цветной фотографией.
Он ничего не ответил, но после этого с усиленным рвением взялся за это проклятое моделирование.
Она повесила полотенце на никелевую вешалку и начала приводить в порядок волосы. Рей сам спроектировал весь этот дом — все, вплоть до металлической пластинки за мотком туалетной бумаги, скрывавшей небольшой тайник, в котором можно было спрятать какие-нибудь вещи. Как они смеялись над этим тайником, держась за руки и строя планы на будущее!
— Моя мать всегда делала такие потайные места в домах, где мы жили, поэтому я всегда считал, что они должны быть в каждом доме. Я куплю тебе бриллианты, и ты будешь их там прятать, — произнес он, касаясь ее загрубевших рук. — Ты же хочешь большой бриллиант, правда?
Когда они целовались, он нежно гладил ее по голове.
Она сказала, что с большим удовольствием получила бы пилу с алмазным напылением, — это значительно облегчило бы ее труд. Но она была влюблена в него и поэтому во всем уступала. Так случилось и с проектом дома, который он называл их мечтой. Только потом она поняла, чего это ей стоило. Лей было неуютно в собственном доме. Ей нравились закругленные, органичные формы, которые она воплощала в создаваемой ею мебели.
Честно говоря, ей не было дела до бриллиантов, но она всегда думала о ребенке, который соединил бы в себе их черты. Она не понимала людей, у которых не было детей. По ее мнению, если у человека и было предназначение в этом мире, то это воспроизведение и воспитание целого выводка чудесных новых людей. Она не собиралась отказываться от этого предназначения.
В следующий раз она затронула тему детей в момент, который казался ей благоприятным, — она сверху, а он наслаждается ее телом, так же как и всегда. Перед этим они съели замечательный ужин, который она приготовила. Лей сменила свою обычную рабочую одежду. По его глазам она видела, что ему нравятся серебристые сандалии и короткое черное платье, которое еще больше ему нравилось снимать.
