Все свободное время, когда не был занят собственной практикой или тренировками ребят из приюта и друзей, я посвятил попыткам соединить то, что, с точки зрения большинства практиков мира боевых искусств, объединить невозможно. Естественно, с наскоку решить вопрос не получилось, даже зная основы, я всё ещё не мог разобраться с практической стороной дела. И время, его у меня катастрофически не хватало. День, когда нам с Максом придётся уехать, быстро приближался. Да, сейчас умение сжимать потоки времени мне бы сильно пригодились. Жаль, но создавать такой сложности домен нужно не одну сотню лет, так что не судьба. Поэтому придётся разбираться своими силами.
Воспитанники приюта прогрессировали семимильными шагами, благодаря моему вмешательству и помощи Игоря с Макса удавалось проработать с каждым, решая их проблемы в практике. Такими темпами дети могут и нагнать своих старших товарищей. Мотивация у детей была как ни крути намного сильнее. Мне было известно, что они даже после тренировок продолжали практиковаться, правда, после моего выговора Заноза, ставшего среди приютских кем-то, вроде негласного лидера, сбавил обороты. Силовые упражнения были ограничены лишь основными тренировками под моим наблюдением, а в свободное время ребята сосредоточились на медитациях и управлении природной энергии, кто смог её уже ощутить.
Наконец, день отъезда наступил. Чтобы проводить нас во двор, вышли все обитатели приюта, включая главу. Дети дружно пожелали лёгкой дороги и быстрее возвращаться, а глава напутствовала удивительно тёплыми словами. Я даже не ожидал.
Распрощавшись с детьми, мы скорым шагом отправились к ждущей нас возле приюта машине. Так как время поджимало, добираться решили на такси, до начала очередного комендантского часа оставалось не так много времени. Из нескольких служб такси в столице работало лишь одно, а машины приходилось заказывать чуть ли не за три часа.
Пояс всё сильнее погружался в пучины мятежа. Несколько областей уже пылало. Как и предсказывала глава приюта, голод оказался страшным ударом для беднейшего населения. И если в центральных и северных районах всё ещё сохранялось шаткое спокойствие, прерываемое лишь редким столкновениям стражей пояса с озлобленным горожанами и бунтовщиками, то юг пылал практически весь. Несмотря на весь ужас происходящего, я мог признаться себе, что рад… рад, что мои родные области ещё не задело происходящее безумие.
Пока мы добирались до вокзала, успели оценить улицы города. Сейчас, когда ещё не было комендантского часа, он не выглядел таким же безжизненным, как показалось мне во время поездки на машине Заславских. Да, людей на улицах стало меньше, и общее ощущение сдавленного напряжения присутствовало, но столица всё равно казалось живой. Особенно много машин оказалось рядом с центральным вокзалом. Похоже, не только мы с Максом решили уехать. Мало кто сомневался, что главный и самый страшный пожар развернётся именно здесь.
Мыслями я вернулся к приюту. Вывести детей? Сейчас мне стало очевидно, что лучше это сделать, вот только глава была категорически против. Сказала, что на окраинах, она уверена, детей не тронут, а вот в других местах…
Я ещё раз прокрутил в голове варианты переезда. Так или иначе, нужно будет это сделать, как вернусь, обязательно поговорю со старушкой ещё раз. Тучи сгущаются, и приют могут задеть, даже не желая того. Уж ей-то это должно быть понятно.
Пройдя через большое здание вокзала, мы с Максом оказались рядом с вокзальными платформами, у которых уже стояли несколько серебристых локомотивов с прикреплёнными к ним пассажирскими вагонами. До отправления нашего поезда ещё оставалось время, так что пришлось немного подождать, пока к нашей платформе подгонят состав. Пока ждали, я смог нормально осмотреться и оценил количество уезжающих из столицы людей. В основном простые горожане, но встречались и мелкие аристократы. А ещё на вокзале было полно стражей, и я сейчас не про полицию, а военные отряды Великих семей. Часть помогала обеспечить порядок, но большинство готовились к отправке. Для них даже отдельный поезд подогнали к одной из платформ. Куда их отправляют, на подавление бунтов или к границе для защиты от приближающейся Орды я не имел понятия.
Наконец, объявили посадку на наш поезд, и мы с Максом отправились занимать свои места. Обычно словоохотливый друг сейчас молчал и выглядел хмурым. Увиденные картины кризиса стали для него самым очевидным напоминанием серьёзности проблем внутри пояса. Всё это время, оставаясь на территории приюта, он нечасто сталкивался с реальностью. Уверен, умом Макс всё прекрасно понимал, а увиденное собственными глазами лишь окончательно расставило всё по своим местам.
