– Для этого мало просто следить за человеком с водительского сиденья. Вы просите меня организовать наблюдение за мадемуазель Форестье… верно?
– Да. Я хочу, чтобы вы следовали за ней неотступно, как тень. Это надо хранить в строжайшей тайне.
– А еще кто-нибудь об этом знает?
– Нет, – солгал Килиан. – Я прошу вас сделать это ради меня.
– Но почему именно я?
– Вы – лицо гражданское, примерно одних с ней лет, вам легче вращаться в ее кругу. Но главным образом, Леве, я прошу вас, потому что, по-моему, на вас можно положиться. Вам можно доверять? – спросил Килиан, вперив в собеседника испытующий взгляд. Ответный взор Леве не дрогнул.
– Да, можете. Но вы говорите о доверии, а это вещь обоюдная. Могу ли я быть уверен, что для слежки за молоденькой женщиной есть веские причины?
– Можете. Наблюдение устанавливается как необходимая мера предосторожности.
– Против чего, полковник?
– Мое положение требует от меня быть начеку. Эта женщина вошла в мою жизнь слишком неожиданно, так что я всего лишь проявляю разумную заботу о безопасности. – Он замялся, лгать было неприятно. – Офицерам не следует забывать о бдительности.
– Что-то случилось? Вас что-то обеспокоило?
– Нет. Просто вышел новый приказ – тщательно проверять все новые связи с гражданскими лицами, – солгал Килиан, чувствуя себя неловко под проницательным взором Леве.
– Как это, должно быть, неудобно для офицеров.
– Как и многое другое при этой власти! – отрезал Килиан. Леве удивленно заморгал, и полковник хмуро улыбнулся. – Теперь из-за этого можно ждать расстрельной команды.
Леве понимающе кивнул.
– Ваша тайна со мной в полной безопасности, полковник Килиан… как и мадемуазель Форестье.
