Хранитель лаванды полностью

Приехав за полковником в тот же вечер, Люк оказался совершенно не готов к тому, что тот ему сообщил.

– Я рад, что в слежке за мадемуазель Форестье нет необходимости, полковник. Позвольте поинтересоваться, почему вы решили меня заменить? Мне нравится быть вашим шофером.

– Да, но вы не нравитесь мадемуазель Форестье. Как-то не так на нее глядите. Должно быть, она почуяла, что вы следите за ней.

Люк понимал, что задумала Лизетта – и понимал, почему. Однако ее поездка с Килианом грозила всевозможными опасностями.

– Да я же едва обменялся с ней и двумя словами, если не считать обычных учтивых приветствий и прощаний.

– Леве, как только мы вернемся, я сразу же попрошу прислать вас обратно.

Люк решил не испытывать судьбу, не рисковать своей легендой. Кроме того, он ведь пообещал себе не вмешиваться в планы Лизетты. Ему надо выжить, отыскать семью, растить лаванду. А главное – любить Лизетту… если она позволит. Их любовь – в ее руках. Он больше не будет пытаться спасти ее от нее самой.

– Слушаюсь, полковник. Как долго вы пробудете в отъезде?

– Около месяца.

Люк ничем не выдал себя, однако его страхи за Лизетту все нарастали.

– Благополучной вам поездки, полковник.

– Спасибо. Да, и кстати, Леве?

Люк обернулся.

– Лизетта при вас упоминала некоего Лукаса Равенсбурга?

Люк покачал головой. Сердце его пронзил острый страх.

– Нет, полковник. А я должен был его заметить?

– Вряд ли.

– Откуда он?

Много ли известно Килиану?

– Не из Парижа. Судя по всему, южанин.

Люк пожал плечами. Страх разгорался в нем все сильнее и сильнее. Лизетта назвала полковнику это имя – или фон Шлейгель?

– Немецкое имя.

– Он и есть немец. Почему я его и упомянул. Как бы там ни было, держите глаза и уши нараспашку.

Люк снова кивнул.

–  Auf wiedersehen , полковник.

Он отправился прямиком на квартиру Лизетты, надеясь расспросить ее про Лукаса Равенсбурга, но наступил комендантский час, по дороге Люка постоянно задерживали патрули. Он опоздал, квартира Лизетты опустела. Он неохотно постучался к Сильвии, но ее дома не оказалось. Последней надеждой оставался почтовый ящик, где они с Сильвией нередко оставляли друг другу послания. Там обнаружилась адресованная ему записка:

«Лизетта сообщила, что уезжает на месяц. Она извинилась за все, что было между нами, пожелала мне всего самого хорошего. Только что за ней заехала машина. За рулем сидел кто-то старше тебя, так что, сдается мне, ты сейчас не с ней. Она просила передать тебе, чтобы ты был осторожен и берег семена (что бы это ни значило).

Я скоро перееду, так что наши пути вряд ли пересекутся. На всякий случай я оставлю новый адрес у «Спиритуалистов». Прости, что не сдержала слова, но, по-моему, ты привык к тому, что женщины в тебя влюбляются. А та, в кого влюбился ты, любит другого. Обидно, да?

Прощай. С.»

Люк смял листок в кулаке и застонал.