Ожидание затягивалось, а внутреннее напряжение росло. Я раз за разом перебирал в голове детали, окружающие нас, знания, воспоминания тьмы и пережитые в особняке события, ища подвох. Сердце подсказывало, что мы упускаем что-то важное, но ответ ускользал прежде, чем я мог его заметить. Было же что-то… еще тогда, в мой первый визит. Картины? Для дома, захваченного тварью, естественно иметь пугающие искажения. Потолок в бальной зале? Возможно, эльфийская краска неплохо отражает, поэтому… Вот оно! Что-то спасло меня, когда я почти потерял себя, вглядываясь в бездну. Маленькая, юркая тень, сбившая меня с ног и не давшая исчезнуть, раствориться во тьме.
— Август!
— Зеркало дернулось? — оживился Лок, не отрывая взгляда от непрерывно сотрясаемой двери чердака.
— Нет, я кое-что вспомнил. Кажется, это не все дети.
— Есть еще монстры? — Софи схватила меня за предплечье и развернула лицом к себе, заглядывая мне в глаза совершенно безумным взглядом.
— Нет. Не знаю. Кажется, как минимум один ребенок остался собой. Ну или призраком, как хотите.
— И когда мы уничтожим тьму, — задумчиво проговорил начальник, — Мы собственными руками убьем этого ребенка. Паршивый расклад.
— Надо сказать Лоре! Если мы напишем ей записку и просунем в зеркало, она ее получит?
— Надо попробовать, и прямо сейчас, — Август обернулся на грохот, который издавала тяжелая рама, стуча по полу и подпрыгивая. Видимо, Лора уже нанесла предупреждающий удар.
Я огляделся в поисках письменных принадлежностей, нашел обрывок старой оберточной бумаги и пузырек подсохших чернил. Искать кисть или перо не было времени, пришлось довольствоваться щепкой, бессовестно отодрав ее от половой доски.
— Что писать?
— Остановись, в тьме есть живой ребенок, нельзя ломать, — Лок заметно нервничал, наблюдая, как сдвигается тяжелый комод, которым мы подпирали дверь
— Не очень-то понятно выходит.
— Зато коротко, — отрезал начальник.
Засовывать дорогую моему сердцу конечность в плотную завесу тьмы очень не хотелось, особенно памятуя о судьбе старой ведьмы, но швырять наугад записку, от которой могла зависеть жизнь ребенка, я не рискнул. Ловкие пальцы леди Эйк, живые и теплые, приняли из моей руки клочок бумаги. Я выдохнул. Все в порядке. По крайней мере пока. Время тянулось медленно, как смола, казалось, мы увязли в нем как неразумные насекомые и однажды нас найдут в куске янтаря. Но для злобных маленьких чудовищ, почуявших свежую плоть, время текло по-прежнему, еще минута — и нам пришлось бы отбиваться от толпы малолетних каннибалов. Шансы наши по самым оптимистичным прогнозам были невелики. По реалистичным — их не бы вовсе. Щель между косяком и дверью расширилась настолько, что пролезла маленькая окровавленная рука. Насколько шире остальной ребенок? Об этом я старался не думать.
Когда пришла уверенность, что придется выбирать между нашими жизнями и жизнью невинной души, из зеркала наконец появилась ручка Лоры с зажатой в ней копией нашего клочка бумаги. Все правильно, чердак внутри тьмы соответствовал чердаку в настоящем особняке.
— Я все продумала. Бейте, сейчас же! — зачитал я вслух, и сердце пронзило тупой иглой. Продумала она, как же.
Август без лишних раздумий схватил деревянную ножку давно почившего стола и разбил еще секунду назад казавшуюся порталом поверхность зеркала. Осколки, крупные и мелкие разлетелись вихрем по чердаку, нарушая все законы вселенной. Ну да, какие уж тут законы, когда дело касается магии. Нас не накрыло темнотой, не выбросило на улицу, просто помещение, в котором мы находились, стало настоящим. Без ломящихся в дверь монстров, зато с прекрасной суккубой перед пустой рамой. Осколки крошились и крошились, не прекращая кружиться, пока Лок взмахом руки не превратил этот ураган в невинный снегопад.
— Лора! — позвал я, и только тогда заметил в руках у девушки уцелевший осколок.
Спина напряжена больше обычного, волосы, прежде всегда собранные в изящную строгую прическу, рассыпались по плечам, рука с осколком вытянута перед собой, будто угрожая кому-то.
— Лора!
Она даже не обернулась.
— Август, с ней что-то не так.
Я боялся подойти, боялся оживить эту застывшую во времени живую картинку. Боялся того, что может произойти, если она оживет. Осколокок! Вот, что меня пугало. Проклятый осколок! И тогда я все понял…
— Лора, нет! — закричал я, бросаясь к девушке.
Схватил суккубу за плечо, чтобы развернуть к себе лицом, заглянуть в стеклянные глаза, найти там… Найти там ее. Но едва мои пальцы коснулись нежной обнаженной кожи, рука девушки резко дернулась и, согнувшись под невероятным углом, вонзила осколок в сердце своей хозяйки. Лора начала падать. Деревянная, несгибаемая, статуя, а не человек. Я снова закричал, поймал, уложил на пол, принялся жадно искать пульс… Его не было. Ни пульса, ни дыхания.