– Что такое говоришь?! Ей только двадцать восемь. Умерла… чушь какая! Может, что напутали там спросонок. Сейчас же позвоню. Сдурели они там! – Оля бросилась к телефону.
Из трубки доносился мужской голос. Он что-то говорил, а лицо женщины заметно бледнело.
– Видишь, ничего не придумали, – вздохнула Маша, забрав из рук ошарашенной соседки телефон.
– Он сказал, внезапная остановка сердца. Они ничего не могли сделать, – прошептала Оля одеревеневшими губами.
– Чай будешь? – спросила механически Маша.
– Давай… – в таком же тоне ответила Ольга.
Маша взяла бокалы. Оля присела за стол.
– Наверно, надо родным сообщить, – предложила она, пребывая в замешательстве.
– Нет у Шуры никого… детдомовские мы. Так сложилось… с детства койки рядом, потом техникум строительный закончили, опять же в общаге одной тёрлись, так и идём рядом. Шура первая замуж вышла, но свекровь не устроила детдомовская хозяйка. Шура и подалась куда глаза глядели с полуторагодовалой Леночкой. Благо, на работе ценили, комнату в малосемейке дали. Потом Вадика встретила. Царство ему небесное, – Маша перекрестилась, – хороший человек был. Любил Александру с дочкой до беспамятства. Однако, хорошие люди Господу нужней. Сожгла беднягу проклятая перестройка: всё в одночасье рухнуло, Сенька грудной, зарплату, сама знаешь, не платили. Вадик и подался в челноки. Жизнь у них сразу наладилась. Магазинчик открыли. Квартиру эту купили. И надо же такому случиться… пожар проклятый! Не мог бедолага смотреть, как нажитое полыхает: бросился магазин спасать, придавило его чем-то. Пока пожарники очухались, сгорел мужик. Шурка чуть с ума не сошла. Видно горе сердце ей и сточило.
– Когда мы сюда переехали, Александра с детьми жила. Бабки на лавочке сплетничали, мол, деньги кинулся дурень спасать.
– Оля, нашла кого слушать, хотя бы, и деньги! Он их не украл, честно загорбатил. У него, между прочим, докторская написана. А пришлось кусок хлеба извозом зарабатывать. Не успел мужик, не успел. Ну да ладно, светло уже. Что делать будем, думаю, я могу на тебя рассчитывать?
– Маш, зачем спрашиваешь, конечно. Сейчас весь дом на уши поставлю. Хором всё быстро организуем. Люди у нас в доме ладные. Председатель кооператива вообще классный мужик. Между прочим, за Шурочкой ухлёстывал. Так упёрлась, женатый он. И всё тут!
– Шум ты поднимешь. А дети? Как на них обрушить такое…
– Ой, правда. А давай их Васька к матери в деревню отвезёт на эти дни. Свекруха у меня, тётка что надо!
– Если можно. К себе – не могу, живу в семье мужа. Там без меня пятнадцать душ ютятся в маленьком домишке.
– А… многодетная семья?
– Будь у них благоустройка, мэрия помогла бы с жильем. Так стройтесь, у вас мол, земля есть.
– Сволочи, удобную отмашку нашли. Ладно, значит так, Ваську бужу… и за руль. Фу-ты, сегодня же воскресенье. Ничего, деньги пока с жильцов на похороны соберём. У самой-то покойницы сбережений поди нет, – рассудила Оля.
– Как ты её назвала? – метнула Маша на соседку гневный взгляд.
– Извини… – смутилась та.
– Это ты извини. Непривычно слышать. Покойница… дико звучит, – Маша вспомнила, как выносили подругу из автобуса в машину скорой помощи и сказала:
– Что-то и у меня сердце болит, – и потерла грудь.
– Э, не время раскисать. Тебе детей куда-то пристраивать. Похоронить-то пуще пареной репы, а вот дети… За детей ты в ответе, получается. У них ближе тебя, как поняла, никого нет. Кстати, у Вадима, отца Сени, близкие есть?
– Сестра, старше его на лет пять, за границей. То ли в Америке, то ли в Австралии. Все богатого мужа ищет.
– Тем более, я права. Пойду за Васькой. Детей поднимай. Если сейчас поедут, то к вечеру успеет вернуться обратно.
Часть 4
Прошло четыре дня. Снова Оля с Машей на кухне. Женщины вытирают посуду.
– Вот и нет моей сестры, – рассуждает вслух Маша, – только теперь поняла, кем мы были друг другу.
– Слушай, Маша, я не ожидала от первого мужа Шуры такой прыти.
– Не говори, Оля. Сама в шоке. Максим похороны полностью на себя взял.
– Да! Вот, деньги возьми, – Оля протянула пакет.
– Что? – растерянно переспросила Маша.
– Деньги, говорю, возьми, их с жильцов собрали. Тут пару лимов деревянными наберётся. На девять дней хватит. Они уже через три дня.... посуда высохнуть не успеет, – пошутила уныло Оля, – да и детям сгодятся.
– Что-то много!
– У нас дом хоть крутой, но не жлобный, – возгордилась Ольга.
Маша улыбнулась, взяла пакет и положила в шкаф, поблагодарив Олю и соседей за хлопоты.
– Завтра Васька детей привезёт. Ты им как-то растолкуй ситуацию, иначе соседи поведают новость на свой лад.
– Конечно-конечно. Оля, можно, я с Васей поеду?
– Почему нет. По дороге и поговоришь с детьми. Пойду. Ты как… тут или домой? – Оля устало посмотрела на дверь.
– Похоже, меня там не ждут, – осознала Маша ужас положения.
– Это как? – Оля прислонилась к косяку двери.
– Длинная история. Мы и так устали. Я тут останусь. Тебе ещё раз спасибо.
– Как знаешь. Васька за тобой в шесть часиков заглянет.
– Я буду готова. Спокойной ночи.
– И тебе приятного отдыха.
