— Так, значит, ты родилась за пределами Эбергарда? — резко сказал мужчина, — назови место, где ты родилась.
Перо дописало предложение и зависло в воздухе. Кинжал монотонно дрожал. Мне стало не по себе. Это же допрос, поняла я, но какой-то жуткий и странный.
— Я родилась в Саратове, — тихо сказала я, — это в России.
Перо быстро записало мои слова. Мужчина неодобрительно хмыкнул.
— И где же находится это место? На карте сможешь показать?
— Что-то я не вижу здесь карты, — буркнула я и демонстративно обвела комнату взглядом.
— Объясни на словах, в какой части света оно находится? За Вечным морем или за Красными горами? Или, может, в великой пустыне Рафи?
Он думает, что я родилась в их мире, поняла я.
— Мне не знакомы эти названия.
Мужчина несколько секунд молчал, глядя на подрагивающий кинжал.
— Где твоя метка? — сказал он.
Я шумно вдохнула и выдохнула.
— Я не знаю, что это. Никакой метки у меня нет. Послушайте, вы меня так допрашиваете, будто я сделала что-то плохое! А я вообще ничего не понимаю, где нахожусь, как сюда попала…
— Так, значит, ты из другого мира? — флегматично перебил меня он.
Он напоминал бездушную машину. Я кивнула.
— И как ты попала в наш мир? Магических сил у тебя для этого нет.
Я прикусила губу от приближающегося отчаянья.
— Я уже говорила! Я не помню! Сначала я была дома, а потом оказалась в лесу. Может, вместо того, чтобы допрашивать, вы поможете мне вернуться в мой мир?
Мужчина сощурился.
— Так тебе помог кто-то? — произнес он тем же флегматичным тоном, поглядывая на дрожащий кинжал, — кто-то провел тебя в наш мир? Кто это сделал? Назови имя, и мы поможем тебе, — его голос стал обманчиво вкрадчивым, — найдем его, и он вернет тебя в твой мир. Так кто же привел тебя? Имя.
Повисла долгая пауза. Перо замерло над бумагой. Мужчина выжидающе глядел на меня. Кинжал по-прежнему дрожал. Я выдохнула.
— Я не знаю, — тихо ответила я.
Кинжал резко замер, а перо упало на стол. Мужчина подскочил с табурета.
— Лжешь, — прошипел он, — ты лжешь. Ты знаешь, кто привел тебя. Видишь этот кинжал? Он знает, где правда, а где ложь. Назови имя!
Последнее слово он проревел.
— Я не помню! — крикнула я, — Не помню! Ничего не помню! Я просто хочу домой!
Тишина. Кинжал снова стал колебаться из стороны в сторону. Мужчина мельком взглянул на него, и его взгляд снова стал флегматичным и пустым.
— Ты не помнишь, — сказал он, — и это истина. Значит, истина и то, что ты из другого мира. Так? Ты действительно из другого мира?
— Вы уже спрашивали, — устало ответила я, — да, это так. И в моем мире так с людьми не обращаются.
Мужчина хмыкнул.
— Для чего ты оказалась здесь? В чем цель твоего перемещения?
Я спрятала усмешку. Мне и самой хотелось знать.
— Не знаю.
— Какие твои дальнейшие планы?
Его вопрос поставил меня в тупик. Столько всего произошло, что четких планов у меня пока не было, я пыталась прийти в себя и осознать, что не сошла с ума.
— Конкретных планов у меня нет, — ответила я, — пожалуй, обрести свободу и найти возможность вернуться домой. Это все.
Мужчина молчал, изучая меня. Кинжал успокаивающе дрожал.
— И это истина. Строила ли ты какие-то планы против короля Торланна, его королевства и подданных?
Я не сдержалась и фыркнула. Серьезно? Они полагают, что я на такое способна?
— Конечно же, нет! — воскликнула я, — я даже не знала, как зовут вашего короля, не говоря уж о большем.
Кинжал дрожал.
— На этом пока все, — сказал мужчина и вырвал из столешницы кинжал, — на столе твоей обед.
Перо само залетело к нему куда-то в карман, а бумагу он аккуратно сложил и молча вышел.
На подносе были ломоть хлеба и кувшин с водой — настоящая роскошь после суток голодания. По крайней мере, меня не заморят здесь голодом, что уже радовало. Я жадно съела все без остатка, умыла лицо ледяной водой, и жизнь стала казаться чуть светлее.
В конце концов, я была жива. А, значит, еще есть шанс.
Следующие дни прошли как в туманном сне. Я спала, я ела то, что мне приносили. Часами смотрела в окно на меняющееся небо. Пела вслух песни, чтобы как-то успокоить нервы и делала легкую гимнастику, чтобы унять бессильную злость.
Больше с допросами никто не приходил. Я даже жалела об этом. Какое-никакое разнообразие в этом унылом месте. Когда песни и физические упражнения не помогали, я начинала молотить кулаками по двери и кричать, чтобы меня выпустили. Требовала, чтобы мне дали ответы на мои вопросы и кричала еще что-то про свои права… Меня всегда игнорировали. Никто не подходил к двери, даже если я выкрикивала проклятия и оскорбления.
Я была грязная, полуголодная и злая. Я мечтала о горячей ванне и сытном ужине. О своей теплой постели. Но больше всего о свободе.
Однажды, когда я в очередной раз молотила по двери, она неожиданно распахнулась, и в комнату вошел Моран.
Я не ожидала увидеть его. На этот раз он был одет во все черное, что придавало ему большей мрачности. Выражение лица было спокойным и непроницаемым. Он казался непоколебимым как скала.
