Ник Даффи, молодой и успешный бизнесмен, возвращается в Лондон, город, где он родился и в котором не был уже многие годы. Мечта Ника — завоевать чемпионский титул в боевых искусствах Востока. Помощницей в осуществлении своей мечты он выбирает Миа Локхарт, подругу детства, мастера боди-арта и владелицу модного в столице тату-салона. Ник не знает, что Миа не просто знаток боевых искусств, она — хранительница и способна выходить за пределы телесной оболочки, чтобы оказывать воздействие на других людей. Все складывается удачно, Ник обретает форму, и вдруг в один несчастливый день по совершенно непонятной причине умирает один из учеников Миа после выигранного у соперника поединка. Скоро Ник выясняет, что за несколько предыдущих лет подобным образом ушли из жизни еще пятеро человек. В чем причина этих странных смертей? И почему они происходят на пике славы? И, если это закономерность, кто будет следующей жертвой невидимого убийцы?
Я посвящаю эту книгу Изабелле и Татьяне, двум подрастающим хранительницам
В этом произведении я использовала термины как китайских, так и японских боевых искусств. Для большего удобства я применяла термин «идеограмма» как для обозначения графических символов, которые являются истинными идеограммами, то есть выражают целые понятия, так и для обозначения логограмм — тех знаков, которые представляют слова или части слов.
Нет молитвы сильнее желания.
Розалия появилась в его жизни в тот год, когда после окончания школы он не стал сразу поступать в колледж, а взял тайм-аут и отправился путешествовать по Европе, воспринимая все происходящее как невероятное приключение. Его окружала красота: уносящиеся ввысь шпили соборов, музеи, похожие на шкатулки с драгоценностями, невесомые, словно парящие в воздухе фрески, скульптуры античных героев. Он был счастлив. В тот год ему казалось, что время замедлило свой бег, а действительность отошла на второй план.
Но спустя десять месяцев деньги были на исходе. Вскоре ему предстояло вернуться в Англию и принять решение, чему посвятить дальнейшую жизнь. Он не имел ни малейшего понятия, что это может быть за решение. А мысль о том, что рано или поздно, но выбор придется сделать, заставляла его чувствовать себя эмоционально опустошенным.
Палермо должен был стать последней остановкой в его путешествии. Он приехал туда под вечер, но у него еще оставалось время, чтобы посетить самые знаменитые достопримечательности города.
Мучимый жаждой, он облизал пересохшие губы. Заблудившись по пути в катакомбы, он был вынужден спрашивать дорогу у владельцев местного магазинчика и теперь испытывал серьезные затруднения, следуя указаниям, которые те дали ему на ломаном английском, так как он по-итальянски не говорил. Блуждая по закоулкам Палермо, он еле волочил ноги от усталости. Все это напоминало ему страшный сон. Он посмотрел вверх, в далекое небо — оно было похоже на голубое стекло. Жара не спадала, от нее не спасали даже высокие стены домов по обеим сторонам улицы, которые едва не соприкасались друг с другом и отбрасывали длинные тени.
В катакомбах было прохладно и очень тихо. Все туристические автобусы уже уехали. Даже капуцинский монах в капюшоне, апатично собиравший пожертвования, исчез. Он был полностью предоставлен себе — совсем один среди восьми тысяч мумий.
Более всего его удивило то, что тела не воняли — там вообще, кроме пыли, ничем не пахло. Ему стало интересно, а издавали ли они запах когда-либо вообще. Возможно, когда мертвецов только помещали на просушку, их разлагающаяся плоть источала смрад. Даже пористый известковый налет вряд ли мог пересилить густой душок гниющей человеческой плоти. Но через восемь месяцев, на протяжении которых трупы находились в полной темноте, их доставали из камер, мыли уксусом и выставляли на свежий воздух. Так хозяйки вывешивают постиранное белье, чтобы освежить его.
Он заглянул в путеводитель, который держал в руках.
В 1599 году капуцинские монахи нашли способ останавливать процесс разложения, и с тех пор жители Сицилии разного происхождения и рода занятий стремились быть похороненными в катакомбах капуцинов. Упокоившиеся здесь часто заранее выбирали одежды, в которых они желали бы вступить в загробную жизнь, а многие даже договаривались о смене одеяний с течением времени.
Его взгляд скользил вверх по двадцатифутовой стене, пока не достиг сводчатого потолка. Мумии тянулись вдоль стен рядами: монахи, служители закона, торговцы, матроны, прислуга. Девственницы с железными ободками вокруг голов, свидетельствующими об их непорочности. Все они были одеты, большинство стояли. Некоторые — со сложенными на поясе руками, склонив головы. Иные — с разверстыми в беззвучном крике устами. У многих не было ушей, отсутствовали челюсти или кисти рук, другие же справились с быстротечным временем несколько успешнее — их тела цвета жженого сахара полностью мумифицировались, а глаза покоились внутри запыленных впадин. Попадались даже мумии с обрывками веревок на шее. Однако, заглянув в путеводитель еще раз, он узнал, что это были вовсе не тела преступников, а останки набожных жителей Сицилии. Веревки же являли собой совсем не петли, а символы покаяния, которые монахи носили в течение всей жизни и забирали с собой, отправляясь в Царство Божие.
