– У вас получилось довольно «горячо»! Гонорары действительно поступают на счет некоего фонда, который, естественно, находится в офшорной зоне, но… – Она подняла вверх палец. – У одного репортера был двоюродный брат, который работал в «Гугле». С его помощью удалось выяснить, что фонд этот – подставной и что деньги там не задерживаются. Большинство переводов проходят через него и еще через несколько таких же пустышек и в конце концов попадают… куда бы вы думали? На счет анонимной благотворительной организации!
Летта с торжеством улыбнулась и кивнула.
– Вот так-то, мистер! Автор, кто бы он ни был, не оставляет себе почти ничего! – Последние слова она произнесла почти шепотом, чтобы подчеркнуть их значение. – Но от этого продажи его книг только растут! – Она отправила в рот последний кусок яичницы и продолжила с набитым ртом:
– Нет, я не знаю, действительно ли его совсем не интересуют деньги, но… Только представьте, что получается: автор, который одновременно является и главным героем, монахиня со шрамом, у которой есть своя тайна, их невероятная любовь, головокружительные приключения, их растущая близость, которая никак не перейдет в близость физическую, миллионные гонорары, израсходованные на благотворительность… Это и есть то самое, о чем нравится мечтать людям вроде меня.
– А именно? – уточнил я. – О чем вам нравится мечтать, Летта?
Она пожала плечами и ответила почти спокойно:
– О сказке. О волшебстве. На свете есть немало женщин, которым кажется, будто они навсегда застряли на острове потерянных игрушек[12], но этот писатель заставляет поверить, что когда-нибудь кто-то полюбит и нас – полюбит, несмотря на наши шрамы и наше непростое прошлое. Кто-то, кто читает наши мысли и угадывает наши слова еще до того, как мы начинаем их произносить. Кто-то, кто сумеет приготовить нам утренний кофе, даже если мы окажемся на необитаемом острове. Кто-то, кто… – Летта взмахнула рукой. – Кто сумеет защитить нас от всего мира, который, кажется, только о том и думает, как бы причинить нам боль посильнее.
Я рассмеялся:
– Немного похоже на рождественскую сказочку. Или даже хуже – на бульварный роман!
Летта немного помолчала, а когда заговорила вновь, ее голос прозвучал иначе.
– Я думаю, этот писатель тоже ранен в самую душу, и ранен глубоко. Иногда мне кажется, он пишет, чтобы что-то забыть, а иногда – чтобы что-то вспомнить. Но в любом случае я буду продолжать читать его книги, чтобы верить…
– Верить во что?
– Верить в любовь, о которой я могу только мечтать.
– Вы говорите так, словно хорошо его знаете.
– Я его знаю. И я, и все мы, читатели и читательницы. В его книгах есть и тайна, и волшебство, и величие… Вот он какой, Дэвид Пасстор.
Я усмехнулся.
– Пора бы кому-нибудь и в самом деле отыскать этого парня.
– В последней книге герой и его спутница оказались в Будапеште с очередным секретным заданием. Там они поселились в отеле – «в отдельных, но сообщающихся комнатах». – (Сгибая поднятые вверх пальцы она обозначила цитату.) – А теперь вообразите себе такую сцену: пока раненый Дэвид стоит в душе, смывая с плеча кровь, его напарница прижимается ухом к стене и прислушивается, как вода стекает по его телу. Она чувствует себя виноватой, но не в силах оторваться от стены и
– Да, – заметил я самым саркастическим тоном. – Весьма соблазнительная сцена!
Но Летта только отмахнулась.
– И еще одна деталь, которая вам точно понравится! Вот он стоит под душем, словно высеченный из мрамора Адонис в фонтане, и читает название геля для душа, который очень приятно пахнет и способен перебить запах крови из раны. А знаете, что было дальше?
– Нет, конечно, но, думаю, вы мне скажете…
– Конечно, скажу! Такой гель существует на самом деле! Больше того, через неделю после выхода книги он стал на «Амазоне» товаром номер один! – Она вздернула брови. – Я сама купила целую упаковку.
– Невероятно!
Летта покрутила в пальцах вилку.
– Я знаю, как это выглядит. Как помешательство. Но разве это так уж удивительно, Мерф?.. Ведь если этот писатель умеет писать настолько интересно, что благодаря его книгам я сумела отказаться от наркотиков, разве трудно ему заставить меня купить упаковку геля? Сами подумайте: его книги сильнее таблеток! А если вы еще сомневаетесь, я вам скажу, что психотерапевты в реабилитационных клиниках прописывают эти романы своим пациентам – прописывают и говорят: «Вот, почитайте сначала это, а потом мы поговорим». Сейчас при книжных интернет-клубах созданы десятки групп поддержки для алкоголиков и наркоманов, и почти все успешно освобождаются от своей зависимости. Если бы я могла, я бы обняла и расцеловала всех этих людей – мужчин или женщин, детей или зомби. Мне все равно, ведь они сумели сделать что-то, что не каждому по плечу. И все это только потому, что один человек написал на бумаге какие-то слова!
Я слегка откашлялся.
– Мы ведь о книгах говорим, верно?
