Что делать молодой волшебнице на летних каникулах? Любимый муж спешно уехал по важным делам. Из Академии сослали под присмотр к отцу. Колдовать запретили, зато домашних заданий надавали выше крыши! А потом ещё и сунули в руки пяльцы, моток разноцветных ниток и сердечно попросили сидеть тише мыши. Но Лериетана не была бы Лериетаной, если бы не нашла способ себя развлечь. Наплевав на домашний арест, она отправляется погостить к своему двоюродному брату… Однако очень быстро понимает, что рукоделие — далеко не худшее из занятий. И что даже запреты и ограничения иногда бывают во благо.
Длинная нитка запуталась, в который раз скрутившись замысловатым узлом. Тут-то мои нервы и не выдержали. Я вскочила и запустила рукоделие в распахнутое по случаю хорошей погоды окно. Снизу раздался мученический стон садовника, которому именно сейчас вздумалось подстригать буйно разросшиеся кусты жасмина.
Нет, оно мне надо?! Пальцы исколоты, нервы истреплены… Да еще и вместо роскошной алой розы выходит что-то отдаленно напоминающее сморщенный мухомор на тонкой зеленой ножке. С листиками. Вот листики удались.
— За что же мне это наказание?! — вопросила я высокий потолок.
Он не ответил.
Зато на шум явилась любопытная Марго.
— Какое по счету? — быстро оценив обстановку, уточнила она.
Я поморщилась.
— Пятое. Ты отца не видела?
— Видела, он в кабинете.
— Отлично. А я-то боялась, что придется искать его по всему замку. Вот только не надо на меня так смотреть! Честное слово, я ничего не задумала. Просто хочу съездить в гости, у меня же двоюродный брат неподалеку живет. Какое-никакое, а разнообразие.
— Далось тебе это разнообразие! — абсолютно не разделяя моей тоски-печали, фыркнула подруга. — Сиди да отдыхай!
— Отдыхай! — кривляясь, передразнила я ее. — Я от скуки скоро взвою — какой тут отдых?!
— Ну, займи себя чем-нибудь.
— Да чем занять?
— Пением! Все благородные девицы так делают.
— Я пыталась. И сорвала голос!
— Это потому что надо петь, а не орать… Тогда займись танцами.
— Тоже было. Подвернула ногу и три дня в постели провалялась, как будто ты не помнишь! О рукоделии можешь даже не заикаться! Еще варианты есть?
— Есть! — не сдавалась девушка. — Возьмись за домашнюю работу.
Тут мне крыть было нечем. Горы занудных учебных пособий были по приезде свалены мной в самый далекий чулан (с глаз подальше!), где пребывали и по сей день, все гуще покрываясь пылью.
— Не хочу! Я заслужила отдых!
— Возвращаемся к тому же, с чего начинали, — сиди и отдыхай!
— Вот сама и сиди! — разозлилась я. — А я к Эйвальду поеду!
— Яну это не понравится, — предостерегла подруга.
— Конечно не понравится, — пришлось признать мне. — Но не могу же я еще две недели взаперти прочахнуть! Да и «не понравится» — слабо сказано! Он меня на ленточки порежет, когда узнает. Если узнает. Но разве я виновата в том, что ему приходится плясать перед Советом именно сейчас? У меня каникулы! И куча платьев, их скоро моль поест! Я на бал хочу, блистать и веселиться!
— Он тоже в этом не виноват. И вообще, ну что ты ершишься? Уж тебе ли не знать, как он о тебе беспокоится? Вот и отправил сюда, к отцу под присмотр.
— А не кажется ли тебе, что беспокоится он слишком сильно? И собственно, из-за чего?
— Из-за того, что ты — ходячее несчастье. Это всем известно!
— Марго, и ты туда же?! — я сердито сдула челку со лба и плюхнулась в кресло.
— Лета, пожалуйста, скажи мне, что ты не собираешься снова сбежать!
Я пожала плечами.
— Нет, конечно. Но с отцом поговорю. Вдруг он будет в хорошем настроении и все-таки отпустит меня к Эйвальду?
— Ну-ну, — скептически хмыкнула подруга и поспешила вернуться к прерванным делам.
Я еще немного посидела, взвешивая все «за» и «против», и отправилась на переговоры с родителем.
— Папа? — я робко заглянула в приоткрытую дверь кабинета.
— Да? — отец оторвался от какого-то свитка и поднял на меня глаза. — Что случилось?
— Ничего не случилось. Просто я хочу проведать Эйвальда, — с ходу брякнула я.
Отец нахмурился.
— Ты ведь знаешь, Ян просил меня…
— Глаз с меня не спускать! — перебила я его. — Знаю. Но, пап, это же всего на пару дней. Эйвальд будет рад!
Отец встал и нервно прошелся по кабинету, заложив руки за спину.
— Нет, — наконец изрек он. — Я дал слово твоему мужу, и ты останешься дома.
«Спелись», — поняла я. И тут же раздражение на мага переросло в злость. Выходя замуж, я и помыслить не могла о том, что моя жизнь перестанет быть моей! Личной и собственной!
— Отец, я уже достаточно взрослая для того, чтобы самостоятельно принимать решения!
— Лета, я всегда буду вдвое старше и мудрее тебя, какой бы взрослой ты ни стала. Я сказал: нет!
— Сбегу! — пригрозила я.
— Да пожалуйста, — ошарашил меня своим великодушием родитель. — Тогда весь гнев твоего супруга падет исключительно на твою же дурную голову.
— Не поняла?..
— Если юная колдунья вознамерилась удрать, то чем я, беспомощный старик, могу помешать ей? Так что можешь идти и планировать бегство, заодно избавишь меня от этих утомительных препирательств.
Я явственно услышала звук упавшей челюсти. Своей собственной.
— То есть ты как бы умываешь руки, но Яну меня сдашь? — уточнила я подозрительно.
— Незамедлительно, — посмеиваясь в бородку, заверил меня отец, хотя взгляд его был серьезным. — Лета, ты обладаешь магической силой, а это большая ответственность. Не зря же вас, адептов, так неохотно отпускают летом по домам. Да и то не всех! Если бы не безоговорочное доверие Верховного магистра к твоему мужу, сидеть бы тебе сиднем в Академии все каникулы!
— Пап, но я же так состарюсь в застенках! Я гулять хочу!