– Одно из первых и самых драгоценных воспоминаний Энтони относится ко времени, когда он – маленький мальчик – танцевал под эту песню. Дело было во время Второй мировой войны, его отец был дома, в отпуске. Он служил в авиации, в Королевских военно-воздушных силах. В тот вечер родители решили потанцевать. Случай был особенный – последний день отпуска отца, и мама взяла взаймы у подруги красивое сиреневое вечернее платье. Кажется, от Скиапарелли… У Энтони фотография была… Они попивали коктейли в гостиной, когда Энтони пришел пожелать им спокойной ночи. Они танцевали под песню «Одна мысль о тебе» Эла Боулли – его красавец отец и элегантная мать, – и они подняли его на руки и закружились с ним в танце. Он сказал, что до сих пор помнит запах маминых духов и ощущения от прикосновения к папиной форме. Они были вместе в последний раз, и отца он видел в последний раз. Он вернулся на авиабазу рано утром – Энтони еще спал. Через три месяца его взяли в плен, когда он находился в тылу врага. Его убили при попытке сбежать из лагеря для военнопленных Stalag Luft III. Много лет спустя, вскоре после того как Тереза и Энтони познакомились, они обедали в винном баре в Ковент-Гардене, где предпочитали слушать деко, а не Донни Осмонда и Дэвида Кэссиди. Похоже, они оба родились не в то время. Зазвучала песня Эла Боулли, и Энтони поведал ей эту историю. Она взяла его за руку, встала, и они стали танцевать, будто кроме них в помещении никого не было.
Лора начинала понимать.
– Судя по всему, она была великолепной женщиной.
Ответ мистера Квинлана был искренним:
– Да, действительно.
Когда он начал складывать бумаги в портфель, безмолвная Солнышко зашевелилась.
– Не хотите еще чашечку чая?
Он с признательностью улыбнулся ей, но отрицательно покачал головой.
– Боюсь, мне пора идти, а то на поезд опоздаю.
Но в вестибюле он задержался и спросил у Лоры:
– Могу ли я воспользоваться туалетом?
Лора взяла в руки нож для вскрытия конвертов, который был изготовлен из чистого серебра, с ручкой в форме фигурки египетского фараона. Лезвие скользнуло между слоями плотной белой бумаги. Когда конверт был вскрыт, ей показалось, что секреты Энтони вырвались на волю с тихим шорохом. Она дождалась, пока Солнышко уйдет домой, и лишь тогда отправилась в кабинет с письмом. В зимнем саду это было бы удобнее сделать, но ей показалось, что правильнее прочитать письмо в окружении вещей, о которых говорилось в нем.
Мягкие летние вечера незаметно превратились в прохладные осенние сумерки, и Лора испытывала соблазн зажечь в камине огонь, но поборола его и, натянув рукава вязаной кофты до самых костяшек пальцев, достала письмо из конверта. Она развернула плотные листы бумаги и разложила их перед собой на столе.
Низкий мягкий голос Энтони раздался у нее в ушах, и черные слова стали нечеткими из-за слез, подступивших к глазам Лоры. Она громко потянула носом и вытерла слезы рукавом.
– Ради всего святого, Лора, соберись уже! – сказала она сама себе и удивилась улыбке, тронувшей ее губы.
