Минут пять мы перестреливались друг с другом без особого результата. Я успел перезарядить револьвер. Патроны приходилось экономить, для ружья у меня осталось всего два заряда. А между тем, третий из оставшихся преследователей меня здорово напрягал. Мечущийся по лесу ворон, все ни как не мог его найти и в моей голове уже начинали закрадываться нехорошие подозрения.
Шург!
Вскинувшись, я вытралил на звук. Не попал. Как не попал из винтовки и подобравшийся ко мне вплотную охотник. Пуля чиркнула по моей руке, разорвав куртку и стеганув словно вожжами, болью по мозгам. Он был здесь, стоял всего в метре от меня, умудрившись подкрасться так, что услышал я его лишь в самый последний момент.
Разряженное ружье улетело в сторону, схватить револьвер я уже не успевал, «охотник» передергивал затвор винтовки, досылая патрон в патронник. У меня всего секунда, которой я воспользовался по полной. Бросившись вперед, я в последний миг, успел схватить ствол, дернув его вверх, и пуля ушла в небеса. Удар лбом в переносицу, он отклоняется, встречая мой лоб своим. Боль, в глазах заплясали искры. Охотник, которому судя по всему было не лучше чем мне, роняет оружие.
Бах!Бах!
Пуля обожгла болью бедро. Проклятие. Его напарник стрелял в меня все с той же позиции. Мозг в критической ситуации, работал словно швейцарские часы. Но даже он не успевал за действиями тела. В голове еще только оформилась мысль, что нужно сократить дистанцию и войти в клинч, не давая мудаку с карабином по мне стрелять, а тело уже действовало само. Налетев на лишившегося винтовки охотника, я весом своего тела сбил его с ног, повалив на снег. Мы катались по земле, нанося друг другу удары, пытаясь достать до лица, или помешать, это сделать другому. Оставшийся «охотник» больше не стрелял, боясь задеть товарища.
Ситуация, между тем, складывалась просто паршиво. Жить мне оставалось ровно до того момента, как двое преследователей успеют добраться до нас, на помощь своему товарищу. И именно в этот миг, раздался колоколами радости в моей душе, тоскливый волчий вой.
Крики, со стороны укрытия «охотника». Пальба из карабина и завывание волков. Мои чары, наконец сработали как надо. Легенькое заклинание приманка, заманивающее в определенный сектор крупных хищников. Стая серых охотников, заметила свою цель. К счастью ею оказался не я, а засевший за укрытием мужчина. Оттуда уже раздавались панические крики, стрельба карабина, вой и рык наседающих на человека волков.
Мне же было не до того. Мужик, с которым я схватился, оказался далеко не новичком в рукопашном бою. Он быстро скинул мой захват, откатился в сторону, вскочив на ноги. Попытка выхватить револьвер, ни к чему не привела. Он быстро сократил дистанцию, успев выбить у меня оружие. А следом в его ладони мелькнуло лезвие охотничьего ножа и следующая минута, оказалась едва не самой сложной в моей жизни. Я вился волчком, пытаясь уйти от его ударов, отступал, переходил в редкие контратаки, от чего на моих руках уже появилось три глубоких пореза.
Он был хорош. Работал скупо и уверенно, чередуя удары ножом, с попытками сделать мне подсечку, сбив с ног. Пока меня спасал только глубокий снег, не позволявший моему противнику совершать резкие и смертоносные рывки. Но долго так продолжаться не могло. В любой миг я ошибусь, пропустив лезвие ножа между своими ребрами.
Кар!
Всем своим телом, ворон ударил в лицо не ожидавшего подобного «охотника». Когти схватили плоть, длинный клюв клюнул в глаз. Хлынула кровь, мужчина, заорав, отступил назад, ножом пытаясь достать птицу. Секунда, вспышка, и тело моего фамильяра, исчезает в черном дыму, лишь для того, что бы миг спусти, принять облик длинного, тонкого клинка, напоминающего на рапиру.
Под удивленным, ошарашенным и неверящим взглядом противника, я подхватываю рукоять клинка, в длинном выпаде, одним единственным ударом, пронзая его сердце. В следующий миг, рапира растворяется в моих руках, опадая на землю облаком праха.
- Отдых. – Качал головой я. – Пора отдохнуть от всего этого безумства.
Я шел по снегу, на ходу отцепляя от ступней сломанные снегоступы. Справа, над телом «охотника» пировали волки. Завидев меня, они зарычали, обозначая свое присутствие и рекомендуя не подходить ближе. Я и не подходил, а они не нападали. Пищи у них теперь в избытке, зачем охотиться на еще одну, опасную цель. Стая и без того потеряла нескольких членов.
Все было кончено. Я даже спрятал револьвер обратно в сумку. Последнего из компании любителей охоты на двуногую «дич», я обнаружил у кромки леса, между двумя высокими елями. Он лежал на спине, раскинув руки крестом. Его глаза прикрывали толстые спортивные очки, борода была покрыта ковром из налипших снежинок, а из его головы и груди, заканчивали выходить последние капли крови.
Он не сбежал, как я думал, не устроил на меня засаду. Он был мертв. Поймал две шальных пули, выпущенные его собственными товарищами.
