– Береги внука как зеницу ока, – сказал ему как-то Амалин, когда они остались наедине, – он бесценен. А с учетом приближающихся событий, он единственный будет способен читать мысли наших врагов. Только будь аккуратен, – больше никто не должен знать о его способностях. Никто. Он создан для любви, а не для войны, поэтому хрупок, словно первый цветок. Эмиль не будет похож на остальных детей, он всю жизнь будет стремиться к хранителям и не будет спешить находить друзей среди ровесников.
– Но мы же не будем запрещать ему общаться с вами.
Амалин медленно покачал головой.
– Нам предстоит расстаться.
– Это необходимо?
– Да, на нашу Эталину вскоре направят вихревой всепоглощающий шар, работающий как черная дыра. Мы создали установку, которую передали Майклу, и он сможет ее переместить во времени, но всего лишь на десятки лет, а чтобы понять, как ее окончательно обезвредить, нам придется найти тех, кто ее создал.
– Послушай, но если она переместится во времени, наша планета за это время сможет удалиться на безопасное расстояние.
– Не сможет, она окажется слишком близко от Эталины. А все перемещения автоматически привязаны к ее энергетическому и магнитному полям.
– Когда вы планируете вернуться?
– Как получится, рано не ждите, – уклончиво ответил хранитель, – но то, что ты меня увидишь через несколько лет, – это однозначно. Кстати, через месяц Пасха, я тебя жду в гости с остальными детьми.
– Конечно, придем, послушай, а как дела у Лурди?
– Прекрасно, скоро родит дочку, и все будет замечательно. А как продвигается великая стройка века? К Пасхе все должно быть завершено.
– Да, конечно, – вздохнул Анавар, – мы стараемся.
Амалин улыбнулся своей неотразимой улыбкой, с удовлетворением откидываясь в кресле.
Среди статных куличей и разноцветных крашеных яиц в больших корзинах с кружевными салфетками поспешно загорались алые пасхальные свечи:
– Идет, идет батюшка, – радостно волновались люди, пытаясь вдохнуть жизнь в задутые озорным ветром свечи.
Кто когда-либо освящал куличи, знает, что ожидание праздника таит в себе не меньшее чудо. Небольшая церковь не могла вместить всех желающих, поэтому огромные складные столы торжественно расположились на улице, чтобы каждый желающий мог беспрепятственно разложить свое приношение. Роберт больше всего любил это время – время ожидания чуда. Затеряться в толпе, попасть под блестящие брызги святой воды, наполняющей кристальным светом это волшебное утро, да увернуться от пары хорошеньких девушек, вот и все, что сегодня от него требовалось. Не будет ни затяжных лекций, ни нудных совещаний, на которых только хочется спать. Начинались Пасхальные каникулы, время бесшабашного отдыха и захватывающих приключений. Впрочем, напрасно черноволосый, кареглазый юноша надеялся на свой черный кожаный потертый костюм и суматоху предпраздничного дня, пытаясь остаться незамеченным: его плечо крепко сжала рука в перламутровой перчатке.
– Я, как и обещал, приглашаю тебя сегодня ночью в гости, – раздался сзади тихий, вкрадчивый голос Амалина, – можешь прийти вместе с отцом. Я также ожидаю семейство Фетакли, а за вами пошлю Майкла. До встречи.
Роберт резко обернулся, но обладатель мягкого голоса уже скрылся в толпе. Напрасно взгляд Роберта заскользил по рукам людей. В них были корзинки с куличами, но перчаток ни у кого не было. Он задумался: его приятель – загадочный и неуловимый хранитель, наконец-то объявился, да еще и в гости отца зовет? К чему бы это? Озадаченность юноши легко объяснялась поведением Амалина, его можно было смело сравнить с Карлсоном, о приключениях которого рассказывать бессмысленно, все равно никто не поверит, а увидеть хранителя, если он сам этого не желал, было нереально. Появляясь неожиданно, Амалин также стремительно исчезал при каждом удобном случае. Впрочем, Роберт давно привык к этим постоянным исчезновениям и вечной маске, открывающей только неестественно синие, лучезарные глаза, давно мечтая познакомить отца с ним. Теперь можно быть уверенным только в том, что время до полуночи застынет или будет плестись, как черепаха, но эту Пасхальную ночь он точно будет ожидать с огромным нетерпением.
