Агнесс будто ножом по сердцу провели, когда она увидела, как маленький Мельхиор вцепился в руку сестры. Девушка сглотнула.
– Скоро, – ответила она. – Очень скоро.
– Клянешься?
Александра ничего не ответила. Ее взгляд впился в глаза Агнесс. «Скажи им! – молча кричал он. – Скажи им, что отец скоро вернется, ибо твой долг – успокоить их. Скажи это, чтобы и я тоже услышала». Агнесс прекрасно поняла дочь и все же не отреагировала на ее сигнал.
Кто-то выругался, заходя в зал. Агнесс уловила приглушенные пререкания. Она мгновенно поняла, что настал тот самый момент, второго она одновременно так ждала и боялась. Она вцепилась я юбку своего платья. Каждой клеточкой своего существа она надеялась, что в зал вошел слуга, который сейчас объявит, что хозяин дома изволили прибыть. Мгновение превратилось в вечность. Она подняла глаза, когда Александра стала рядом с ней.
– Мама, кто-то привез нам сообщение, – Голос Александры звучал слабо, как у больной. Агнесс охватила нервная дрожь. – Мне…
Что-то поднялось в Агнесс и заявило, что принимать подобные сообщения – вовсе не дело ее дочери. Она выпрямилась. Слуга, вошедший в зал, невольно отступил назад. Страх ее приобрел новые масштабы, когда она поняла, что. вновь прибывший не может быть Андреем, потому что Андрей сразу же поднялся бы наверх. А если это то самое сообщение, которого Агнесс так страшилась, но она получит его не от своего брата?«Значит, с Андреем тоже что-то случилось…
– Внизу? – спросила Агнесс. Каждый звук мучительно прорывался сквозь сдавленное горло. Она увидела, что это вовсе не слуга, а один из писарей.
– В конторе, госпожа Хлесль.
– Уже иду, – ответила она.
Писарь кивнул и исчез. Агнесс удалось ответить на взгляд Александры. В нем она увидела страх человека, стоящего вплотную к тому, чтобы быть вынужденным отказаться от столь тщательно поддерживаемой иллюзии. Она протянула руку, и дочь сжала ее.
– Папа вернулся? – спросил маленький Мельхиор.
Александра закрыла глаза. Из-под ее века выкатилась слезинка.
– Оставайтесь здесь, наверху, – приказала Агнесс. Она пошла к двери, и вряд ли кто-то, идущий на эшафот, мог испытывать более сильный страх, чем тот, который охватил ее. Достигнув подножия лестницы, она услышала быстрые шаги, следовавшие за ней. Она обернулась.
– Я же велела вам оставаться наверху.
– Мальчики остаются наверху, – ответила Александра. – А я иду с тобой.
Агнесс была не в состоянии возражать ей. Александра схватила мать за руку, и они вместе вошли в контору, где вот уже целых два дня царила неестественная тишина, а служащие осмеливались поглядывать на обеих женщин только из-под прикрытых век. Никто не объявлял, что хозяйка дома убеждена в том, что хозяин дома умер, никто за последние два дня даже вскользь не упоминал Киприана, и, тем не менее, все знали, что чувствовали Агнесс и Александра. Адам Августин, главный бухгалтер, понял, что ему придется сделать паузу и не вносить записи в книги, так как перо слишком сильно дрожит у него в руке, а под каплей, неожиданно упавшей на лист, итог продажи тюка английской шерсти расплылся черным пятном.
На скамье возле входа сидела плотно укутанная фигура. Создавалось впечатление, что она в течение нескольких дней пробиралась сквозь снежные заносы. Рядом с ней стояла миска нетронутого дымящегося супа. Агнесс скользнула вперед и стала прямо перед фигурой, которая, казалось, уснула от изнеможения. Она была старой и согбенной. Ни с того ни с сего Агнесс подумала о кардинале Мельхиоре. Она никогда до конца ему не доверяла, но они в свое время заключили между собой мир. Она знала, как сильно этот безжалостный старик был привязан к Киприану, хотя без колебаний использовал их взаимную симпатию. Кардинал Мельхиор не выдержал бы, если бы Киприан… Неожиданно Агнесс осознала, что если с Киприаном что-то случилось, то лишь потому, что он выполнял очередное задание кардинала.
– Я Агнесс Хлесль, – онемевшими губами произнесла она и тяжело вздохнула. Внезапно ей показалось, что она больше не может дышать.
Фигура медленно пошевелилась. Голова ее поднялась, с нее соскользнул капюшон и несколько слоев шерстяных платков. Обнажившееся лицо в первое мгновение показалось Агнесс совершенно незнакомым, но затем фигура выпрямилась и, обняв ее, начала отчаянно рыдать.
– Ох, детка… – всхлипывала фигура, – ох, детка…
«Ну почему именно я?» – подумала Агнесс и, не чувствуя под собой ног, стала медленно оседать на пол под смехотворной тяжестью пришедшего. Александра выпустила руку матери, в недоумении уставившись на странную посетительницу.
«Откуда она знает?» Агнесс судорожно обняла сверток из плаща и шерсти, который, уткнувшись головой ей в плечо, сотрясался от рыданий. Ей снова стало не хватать воздуха. Вокруг, казалось, сверкали черные молнии.