– У каждого есть собственное место в новой эре, у истоков которой мы находимся, – мягко пояснила она. – Даже у священника. Даже у такого человека, как вы, друг мой.
– Я доказал свою полезность, и не единожды!
– Тем, что совершили самовольное нападение на обоз монахов и притащили сюда абсолютно бесполезную книгу?
– Диана! – воскликнул молодой человек, и в его голосе, наполненном гневом и болью, Филиппо услышал нотки мольбы. – Если бы я согласовывал свои поступки с вами, монахи исчезли бы, и тогда поминай, как звали. Я должен был действовать быстро. Все, что я делал, было исключительно в ваших интересах!
– Откуда вы можете знать, дорогой Геник, каковы мои интересы?
– Но мы ведь партнеры! Ваши интересы – это и мои интересы!
– Иногда, – возразила она. – В тех случаях, когда это особенно важно для вас. – Она улыбнулась. Филиппо проследил за ее взглядом и увидел, что он был направлен в пах молодого человека. У него во рту неожиданно пересохло. Геник сначала побледнел, а затем покраснел. Наблюдая за реакцией молодого человека, Филиппо теперь имел собственное представление о том, какие отношения связывают этих двоих, и убедился в том, что Геник играл в них подчиненную роль. Страсть которую он излучал, и чувственность, которую разбудило в нем, Филиппо, ее приветствие, соединились и сделали его сутану, несмотря на окружающий его холод, невыносимо жаркой и тесной. С помощью инстинкта, который он приобрел благодаря многолетней работе священником, Филиппо начал превращать мучительное чувство в глубокую, острую как нож концентрацию. Вибрация, исходившая от библии дьявола, задавала ему ритм – более медленный, глубокий и более потрясающий, чем биение сердца. Это была концентрация, которая иногда позволяла думать служителю Бога, что он мог бы вступить в контакт с самим Создателем. Однако Филиппо не стал бы использовать эту силу, чтобы общаться с Богом. Бог был мертв. Гул клеток в его теле показал ему единственную силу, которая еще существовала, и книга на аналое служила порталом к ней.
– Вы подчинялись лишь своим ничтожным желаниям, когда искали конфронтации с Киприаном Хлеслем, – заявила она. Услышав известное ему имя, Филиппо прислушался.
– И я победил! – воскликнул Геник. – Вы не хотели ставить на меня и ломаного гроша, если бы Киприан и я когда-нибудь столкнулись, – а теперь посмотрите, кто из нас проиграл!
– Если бы я была свидетельницей этой победы, – заметила она, – то тогда, возможно, и подтвердила бы ее.
Лицо молодого человека окаменело. Он так сильно сглотнул, что кадык его задергался вверх-вниз. Взгляд, который он затем бросил на Филиппо, был убийственен. Филиппо понял, что в этом нет ничего личного, – просто он был единственным присутствующим, на кого Геник решился бросить свой испепеляющий взгляд, что, кстати, делало угрозу смерти, исходившую от него, только убедительнее. Филиппо догадался, что не один человек нашел смерть от рук этого красивого молодого мужчины, – и только потому, что он был не в силах обратить ярость на настоящий объект своей ненависти. Если бы сила библии дьявола не господствовала в помещении, то, вероятно, именно чувства между ним и женщиной заставили бы воздух в капелле вибрировать.
– Помните, что я именно тот, благодаря кому кардинал Хлесль не сможет причинить вам вред. Если бы не я, то Александра…
– Кардинал Хлесль, – перебила Геника хозяйка Пернштейна и посмотрела на него как на насекомое, – больше не представляет опасности. – И она отвернулась, переключив внимание на Филиппо.
– Как прикажете это понимать?
Женщина в белом снова проигнорировала Геника. Она сделала приглашающий жест рукой.
– Подойдите ближе, – сказала она, обращаясь к Филиппо. – Подойдите и посмотрите на то, что вы искали все эти годы.