Мельхиор Хлесль ничего на это не ответил. Перед глазами Киприана всплыла картина давно минувших дней: вот он стоит перед дядей, в другом кабинете, в другом городе – в Вене. Та встреча состоялась двадцать пять лет назад, и Киприан тогда только что объяснил дядюшке, что обрел цель в жизни, а именно любовь к Агнесс Вигант, и потому хотел бы уйти со службы. «Хорошо, только выполни последнее задание», – сказал ему дядя Мельхиор. В результате для всех, кого Киприан любил и кто был ему дорог, открылись ворота в ад – в образе гигантской книги, страницы которой открывались сейчас перед его мысленным взором. Знай Киприан то, что знает сейчас, он бы уже давно перестал сомневаться в том, что библия дьявола действительно представляет собой работу злого духа. Ведь кому, как не дьяволу, ведать, какое зло затаилось в сердцах людей? А тогда они с дядей Мельхиором попытались предотвратить пробуждение чего-то, что говорило напрямую с темной частью каждого человека; и это «что-то» выглядело как слово Божье, но нашептывало голосом дьявола в уши всех тех, кто его искал: «Все, чего ты ни пожелаешь, дам тебе, если, пав, поклонишься мне…»
Киприан стиснул зубы и попытался укротить поднявшуюся в душе ярость, вслед за которой по пятам следовал страх. Сердце у него билось гулко и медленно. Кардинал с нарочитым равнодушием снова откусил от булочки и принялся жевать. В тишине комнаты звук, производимый его челюстями, показался оглушительно громким. Киприан прекрасно понимал, что взгляд кардинала, который никак нельзя было назвать безразличным, устремлен на него. И поскольку молчание дяди вынуждало его к этому, он с горечью выдавил из себя:
– Мы должны проверить, по-прежнему ли она в безопасности.
– Я послал Андрею сообщение с просьбой встретить нас в Браунау. Он туда поедет прямо из Брюна.
– Это дело касается и Агнесс тоже, а не только нас, мужчин.
– Ты хочешь взять Агнесс с собой? Через три дня вернутся твои дети. Неужели ты хочешь потратить три дня, ожидая их приезда, или хочешь, чтобы они вернулись в пустой дом, в котором их встретят одни только слуги, пожимающие плечами в ответ на вопрос, где их родители?
– Теперь я понял, чего мне не хватало последние двадцать лет.
– Ты серьезно? – Кардинал просиял, но улыбка не отразилась в его глазах. – Все же ты должен был четко понимать, что однажды будет разыграна и постлюдия…
– А как же дети? Если Андрей не будет их сопровождать…
– Андрей – это только один человек. Кроме него, детей наверняка сопровождает целая группа из самой Вены. К тому же, возможно, Андрей просто переел на ночь и вся проблема высосана из пальца.
– Ты меня успокоил.
– Твой торговый агент по моему совету нанял дополнительную охрану. Это надежные люди, они состоят у меня на довольствии, – тихо добавил Мельхиор Хлесль.
– Что мы станем делать, если ее не окажется на месте?
Кардинал так долго молчал, пережевывая булочку, что Киприану с большим трудом удалось сдержаться, пока он ожидал ответа. Страх, охвативший его, как только он увидел дату и понял, что, по мнению Андрея, библия дьявола снова проснулась, был, возможно, даже сильнее, чем страх, который он испытывал тогда. В то время он всегда был в движении, а борьба за Агнесс и ее любовь куда сильнее владела его сердцем, нежели старания Мельхиора спрятать библию дьявола подальше от мира. А теперь… теперь он чувствовал себя необъяснимо старым, и уставшим, и вынужденным противостоять сопернику, который был не человеком, но символом Зла, способным разбудить зло в любом, кто встретится ему на пути. Как можно выступать против дьявола, когда твои собственные дети находятся вне дома, в пути, когда их подстерегают всевозможные опасности, о которых и подумать страшно? А ведь тебе уже давно не двадцать лет и ты не тот переполненный благородным гневом молодой человек, охотно вступающий в схватку с целым миром!
Он знал: если уж библия дьявола проснулась, то она непременно начнет призывать к себе. Кто на этот раз станет жертвой ее соблазна и последует призывам темной стороны своей натуры? Содрогнувшись, он вспомнил доминиканского священника, который в тот раз выстрелил в Агнесс из арбалета – не потому что у него не было другого выхода, а просто так, чтобы забрать жизнь. Какие чудовища в человеческом обличье на этот раз откликнутся на зов Кодекса дьявола?
Неожиданно перед его мысленным взором встало лицо Агнесс. «Ты считаешь, что речь идет о ней?»
В ответ он лишь пожал плечами. Может, он уже тогда знал? Очевидно, Агнесс знала. Есть зов, который слышен многим, даже если отвечают на него совершенно другие люди.
В тот раз Киприан даже не догадывался о том, как он на самом деле уязвим. Сегодня же он прекрасно осознавал свою уязвимость: сердце его принадлежит многим людям, и утрату хотя бы одного из них он не перенесет. Он подумал о детях, о друзьях, о своей жене Агнесс…