– Вы все, – загремел граф Турн, – змеиное гнездо в сердце королевства. Мы выказывали терпение, как подобает добрым христианам, но оно лопнуло. Вы настроили против нас императора. Вы подговорили его послать нам письмо, которое даже собаке прочитать нельзя! Вы хотите войны? Вы должны испытать на собственной шкуре, каково это – идти к черту!
– Императорская привилегия была составлена на законном основании! – крикнул Мартиниц, тоже заметно изменившийся в лице. – И все, что там написано, соответствует истине!
Он развернулся и, к удивлению Вацлава, попытался прорваться к двери. Однако его сразу схватили и уже не выпустили.
– Освободите меня, еретики! – ревел Мартиниц. – Помогите! На помощь! Убивают наместников короля!
Граф Турн распахнул окно.
– Великолепие цветов мая! – насмешливо воскликнул он. – Бросай его в окно, родная!
– Ради бога, – прошептал Славата. Он по-прежнему стоял на месте как громом пораженный. Мужчины потащили отчаянно сопротивляющегося Мартиница через комнату. Наместник короля орал как резаный. Должно быть, крики его разносились по всему дворцу – но было еще раннее утро, а здание обычно просыпалось к полной жизни не раньше полудня.
Вацлав тоже стоял на месте, не в силах пошевелиться. Альбрехт Смирицкий был среди тех, кто схватил Мартиница. Вацлав почувствовал, как Филипп вцепился ему в плечо. Первый писарь смотрел на происходящее, широко раскрыв рот. Если поначалу Фабрициус думал, что незваные гости преследовали только его, так как он обесчестил пожилую сестру Альбрехта Смирицкого, То теперь, разобравшись в ситуации, понял; они преследовали всех.
То же самое подумал Вацлав, потрясенный происходящим.
Внезапно крестьяне, до этого сбившиеся в кучу, побежали вон из комнаты. Несмотря на то что на их пути стояли нескольких роскошно одетых дворян-протестантов, они добрались до двери прежде, чем кто-то успел среагировать. Вылетев наружу и не снижая скорости, они что есть духу помчались прочь отсюда. Вильгельм Славата вышел из оцепенения и побежал за ними.
– Лови второе чертово отродье! Тащи его назад! Эти шельмы два сапога пара.
– Пощадите! – вопил Славата. – Господа, пощадите!
Мартиница, несмотря на его отчаянное сопротивление, уже приволокли к окну. Он умудрился пнуть кого-то ногой. Один из его преследователей упал на пол, выплюнул зуб, снова вскочил и с новой энергией вмешался в сутолоку вокруг королевского наместника. Мартиниц взвыл, но затем вой внезапно оборвался, а сам он исчез по другую сторону окна. Мужчины, сгрудившиеся возле графа Турна, склонились над оконным откосом, глядя вслед своей жертве.
– Тащи сюда следующего! – закричали они, яростно размахивая руками.
Смирицкий обернулся и увидел обоих писарей. Его указующий перст снова пришел в движение.
– Вот эти тоже ничем не лучше! Хватайте их!
– Нет, не здесь… – сказал кто-то у окна, но другие уже подтащили туда умоляющего о пощаде Славату и выбросили его по большой дуге наружу.
Затем мужчины бросились к Филиппу и Вацлаву.
– Мы отучим вас писать письма!
– Беги, малыш, – выдохнул Филипп, и его рука, лежащая у Вацлава на плече, превратилась в кулак, который вытолкнул юношу в открытую дверь. В следующую секунду он упал на пол, придавленный толпой нападающих. Один из них развернулся и попытался схватить Вацлава, но из кучи малой появилась нога Филиппа, поддела его, и он грохнулся на пол. Вацлав запутался в собственных ногах. Тот, что упал на пол, быстро вскочил и потянулся за пистолетом, торчавшим из-за пояса, Вацлав услышал яростное рычание протестантов и голос Филиппа – тот ругался как сапожник. Раздался треск выстрелов, Мужчина, метнувшийся было к дверям, обернулся и ринулся назад, в помещение, вместо того чтобы стрелять в Вацлава. Вацлав понесся в канцелярию. Один из писарей лежал за сундуком на полу, закрыв голову руками. Вацлав рывком поднял его.
– Пощадите! – пискнул коллега. – Я не писал никаких писем. Я тут вообще никто!
– Бей тревогу! – выдавил Вацлав и отпустил его. – Быстро вставай и бей тревогу!
Тот схватил его за рукав.
– Куда это ты?
– Они выбросили Филиппа и наместников из окна. Возможно, им удалось выжить. Отпусти меня, я должен выбраться на улицу, иначе они еще застрелят их, пока те будут лежать на мостовой без сознания.
