Кончик языка, который плясал над ее губами и изнывал от желания поздороваться с его языком! И тут, более точно прочитав выражение ее глаз, он понял, что она снова играет с ним. – Правильно, – согласилась она. – Я обнаружила ключ давным-давно. Он не содержится ни на одной из страниц книги. Он заключен в тех, кто лезет из кожи вон, чтобы завладеть библией дьявола. Хотите ли вы знать, как он называется? Соблазн, мой друг Геник, соблазн. А соблазн – это то, что случается с людьми, если они позволяют себе прельститься чем-либо. Когда змей предложил Адаму и Еве вкусить плоды древа познания, в наш мир пришла библия дьявола. Думали ли вы, что при этом речь идет о том познании, которое дают плоды этого дерева? Я долгое время так и считала, и все те, кто занимались библией дьявола до меня, были того же мнения. Но ведь это так просто, речь не идет о том познании, что солнце встает на востоке и садится на западе, что мир – это шар, что Солнце и Земля находятся в центре Вселенной. Речь идет о познании, которое дарует наибольшую власть в обществе, ибо люди во всякое время подвержены соблазну, ибо сами допускают это. Они соблазняются всегда, поскольку с непоколебимой убежденностью верят в то, что они – центр Вселенной и что с ними случается не соблазн, а справедливая плата за их неповторимость. Каждый отдельный человек в любой момент может быть подвержен соблазну. В этом и заключается смысл библии дьявола, – а вовсе не в тех путаных заклинаниях, которые возникли в мозгу замурованного монаха. Библия дьявола – это Грааль, друг мой. Грааль всегда привлекал тех, кто был убежден в своей исключительной важности, в том, что им предназначена особая судьба на земле.
– Нет, – неожиданно возразила ей Александра. – Вы ошибаетесь. Вы продали душу дьяволу, и потому ваш кругозор, как и у него, ограничен. Дьявол верил…
Поликсена вздернула бровь.
– Я могу чувствовать себя почти польщенной тем, что наш общий друг Геник так меня желает, хотя то, что чуть не сбило его с пути, обладает твоей фигурой, маленькая фройляйн Хлесль.
– Она никогда меня… – начал было Генрих.
– Дьявол тоже так считал, – упрямо продолжала Александра. – Поэтому он решил, что сумеет соблазнить Иисуса на горе. Но Иисус ответил ему только… Что ответил Иисус, отец Филиппо?
Генрих резко развернулся. Он не слышал, как вошел священник. Филиппо Каффарелли был неестественно бледен. Он потел и таращился на Александру. Генрих видел, как шевелятся его губы, но ни одного слова не слетело с них.
– «Изыди, сатана», – процитировала Александра. – У него была твердая вера в Господа Бога. И это уберегало его от любого соблазна. Вы не знаете, что значит вера. Дьявол тоже не знает этого. Поэтому Иисус всего лишь отверг его. Вместо того чтобы уничтожить, он сочувствовав ему.
Веки Филиппо вздрогнули. Генрих, против воли пораженный словами Александры, отвернулся от священника и посмотрел на Поликсену. Она оставалась такой спокойной, как будто ничего не было произнесено. Это тоже произвело на него впечатление. При мысли, что он еще, возможно, соединится одновременно с обеими женщинами – вырвет сердце из груди одной, чтобы положить его к ногам другой, – у Генриха закружилась голова.
– Значит, на самом деле вы так и не использовали его, верно? – спросил он и указал на Филиппо.
– Естественно, я использовала его. Отец Филиппо был лучшим доказательством моего убеждения.
Она с нарочитой небрежностью взяла один бокал и, приблизившись к потеющему священнику, погладила его по щеке, чем вызвала резкое неодобрение Генриха. Губы клирика все еще безмолвно шевелились. Руки его, словно плети, висели вдоль тела. Поликсена улыбнулась его немой потребности, затем опустила палец в вино и провела им по нижней губе Филиппо. Вино, похожее на кровь, побежало по его подбородку. Он задрожал. Женщина снова улыбнулась. Генрих так сильно сжал кулаки, что ногти вонзились ему в ладони.
– Вы верили, отец Филиппо, – сказала Поликсена, – вы со всем пылом верили в то, что Бог существует. Вы пришли сюда не потому, что потеряли свою веру, а потому, что вопреки своим испытаниям отчаянно старались сохранить веру. Когда я поняла, что библия дьявола – это настоящий Грааль, я стала ждать своего Парсифаля – верного глупца, который берет на себя всю несправедливость мира, так как верит, что он избран.
Священник ничего не отвечал. Генрих попытался преодолеть пропасть, которая открылась перед ним и была так же глубока, как и осознание, что он никогда не понял бы и единой доли всего того, что эта женщина божественной красоты, одетая в ангельские одежды, приводила в действие. Он спросил:
– А вы, моя почитаемая Диана? Кто вы в этой сказке? Ведьма Кундри?
Она окинула его пренебрежительным взглядом. Он покраснел. Поликсена снова обратилась к Филиппо. Генрих понимал.
Она просто играет с ним, но все его усилия совладать с яростью и ревностью, снедающими его душу, были напрасны.
– Я – тот, кто рассказывает сказку, – после паузы ответила она.
