«Я тебя убью-у-у!» – заревел он, брызгая кровью и слюной. Его глаза настолько опухли, что их не было видно. Он быстро развернулся и побежал к костру. Киприан попытался отрезать ему дорогу, однако Генрих сделал петлю и бросился на площадку, где лежала библия дьявола. Веер кровавых капель захлопал по белой коже. Он дернул за что-то под переплетом, но то, что там находилось, появляться не хотело.
Киприан уже был возле него. Генрих ударил его. Киприан резко нагнулся и ахнул от боли в сломанных ребрах, распространившейся на весь торс, но все же воспользовался моментом и рубанул Генриха в живот. Тот согнулся пополам, но успел нанести Киприану удар локтем в висок. Эффект был незначителен. Киприан ловко поймал ногу Генриха и дернул за нее – его противник грохнулся на землю. Он снова откатился в сторону, но уже гораздо медленнее, чем раньше. Киприан, даже не глядя на него, понял, что Генрих спрятал под переплетом либо нож, либо заряженный пистолет, однако не стал пытаться завладеть оружием. Спотыкаясь на каждом шагу, он побрел за Генрихом, выждал, когда тот встанет на ноги, и ударил его скрещенными кулаками по голове. Генрих сделал пол-оборота в воздухе и упал ничком. Правда, уже через секунду он в очередной раз попытался подняться.
У Киприана появилась возможность завершить поединок. Еще одного удара по голове было бы достаточно. Даже удар ногой в живот дал бы необходимый эффект. Ни один из них не убил бы Генриха, но окончательно сделал бы его недееспособным.
Генрих застонал. Теперь он стоял на коленях, но верхняя часть его туловища раскачивалась. Оба глаза опухли так, что от них остались лишь узкие щелки. Его руки беспомощно хватали воздух.
Киприан понял, что не сможет так поступить. В нем поднялась волна отвращения. Он боролся за свою жизнь и за жизнь Александры, но легче ему от этого не становилось. Он должен был испытать триумф, однако, глядя на разбитое лицо противника, чувствовал себя не более чем безжалостным зверем Он должен был быть доволен, что восстановил справедливость ибо знал, какую судьбу Генрих уготовил ему и Александре. Но вместо этого Киприан чувствовал лишь сожаление, что был вынужден опуститься до уровня Валленштейна. Киприан испытывал жалость к мужчине, который был трусом и в глубине души прекрасно знал это. Он вспомнил, как Генрих сломал ему ребра, чтобы получить преимущество, и как он на всякий случай припрятал оружие, надеясь пустить его в ход, когда появится возможность. И Киприан опустил руки.
Генрих умудрился упереться ногой в землю и оттолкнулся, но вместо того чтобы подняться, снова свалился на бок и застонал.
Неожиданно раздался пронзительный крик, а после этого от моста до самой центральной башни разлетелся звук выпущенного арбалетного болта.
Вацлав был уверен, что минимум дважды обежал вокруг башни. Но юноша не мог сказать, как высоко он при этом забрался. Когда его правая рука неожиданно перестала ощущать стену, он сделал еще один шаг вперед и ударился о препятствие.
Лестница закончилась.
Мгновенно вспотев, Вацлав остановился. Он тяжело и часто дышал, но не позволил себе передохнуть. Вытянув руки, он ощупью нашел дорогу назад и оказался в маленькой нише. Затем он нащупал деревянную поверхность, нашел ручку и подергал ее. Сердце его замерло. Дверь была заперта. Он заколотил в нее ногами и почувствовал, как одна сгнившая доска затрещала. Он снова ударил ногой в дверь. Доски, из которых была сколочена дверь, оказались тонкими, и единственное, что еще удерживало вместе, это заржавевшие дверные петли.
Вацлав поспешно сделал несколько шагов к стене, которая находилась напротив ниши, затем глубоко вдохнул и побежал. Всем своим весом он врезался в дверь. Она затрещала, поддавшись, и он упал в скрытое за ней помещение, грохнулся во что-то, что сразу окутало его взрывом пыли и плесени. Кашляя и размахивая руками, он попытался вдохнуть, но в горло попала очередная порция пыли. Юноша задыхался и плевался, пока его горло наконец не очистилось. Дверь была спрятана за древним, наполовину сгнившим гобеленом. Он сорвал его с креплений и суетливо огляделся.
Что делать дальше?
Помещение было полно неясных теней. По его периметру располагались амбразуры. Должно быть, комната была чем-то вроде караулки. Над караулками обычно располагался зал, а еще выше – спальни обитательниц замка. Отсюда в зал должен был вести только один ход, легко обороняемый в случае реальной опасности…
Вот оно! Вацлав заметил узкое отверстие в углу помещения. Приставная лестница, по которой можно было бы забраться наверх, лежала неподалеку. Теперь он знал, как Изольда поднималась в старую башню и снова спускалась во время своих тайных разведывательных вылазок. Вацлав бросился туда, поднял лестницу и только теперь понял, чем на самом деле являлись многочисленные тени в этом помещении. Его глаза расширились.
