Хранители Кодекса Люцифера полностью

Кассандра представила, как она смотрит сверху вниз на труп Поликсены фон Лобкович, которую она ненавидела больше, чем кого бы то ни было, потому что у той было ее лицо, но не было дьявольского знака. Она представила, как говорит сестре: «Твоя дорога заканчивается здесь, Кассандра».

Женщина улыбнулась. До нее смутно доносился шум и голоса солдат, которые обыскивали замок. Разумеется, они найдут эту комнату, но не сразу.

Внезапно она села на кровати. Что сказал голос в ее голове? «Твоя дорога заканчивается здесь, Кассандра»?

Она окинула комнату диким взглядом. Она была одна. Нет, она не была одна. Она никогда не была одна. Она не будет одна, даже когда труп ее сестры зароют в землю.

Кассандра подошла к окну, под которым стояла повернутая к стене картина. Женщина долго не решалась, ибо знала, что произойдет, если она посмотрит на нее.

Наконец она наклонилась, повернула картину и стала рассматривать ее.

Две маленькие девочки, которые стоят рядышком и боязливо улыбаются портретисту. Он был хорош; будучи окруженным красотой, Вратислав фон Пернштейн в своих стараниях обанкротиться делал заказы только выдающимся художникам. Можно было подумать, что художник просто дважды нарисовал одного и того же ребенка: волосы, глаза, носы, рты, одежда, то, как они стояли и держались за руки, – все было абсолютно идентичным. Однако только одно лицо было безупречно. На втором было красное родимое пятно, и даже попытка закрасить его мелом не удалась. В голове Кассандры зазвучали детские голоса из прошлого:

– Злой дядя нарисовал пятно, хотя мы так его просили не делать этого. Не плачь, милая Касси, посмотри, у меня есть мел, сейчас я его замажу.

– Даже если ты закрасишь его, оно все равно там останется. Мама и папа хотели, чтобы дядя нарисовал правду, а не то, что видим мы.

– Но я все равно его не вижу, когда мы играем. Глянь, милая Касси, его уже почти нет.

– Спасибо, сестренка.

Кассандра вспомнила, насколько холодным осталось ее сердце, когда она поблагодарила Поликсену.

Она пристально смотрела на двойной портрет. Капля упала на оставшиеся меловые штрихи, и пятно снова появилось – свежее, четкое. Кассандра быстро прижала к лицу руку. Оно было мокрым.

«Твоя дорога заканчивается здесь, милая Касси, – произнес детский голос. – И ты знаешь это. Ты знаешь, что городского казначея здесь бы не было, если бы я не открылась Зденеку и королю. Кто-то натолкнулся на нашу тайну и раскрыл ее и я почувствовала такое облегчение. Ты делала злые вещи милая Касси, ибо я позволяла тебе использовать меня».

Ты предала меня, сестренка, – онемевшими губами прошептала Кассандра.

«Я люблю тебя, милая Касси. Я не хотела, чтобы они причинили тебе боль. Твоя дорога заканчивается здесь, и есть только одно решение».

Кассандра пристально посмотрела в окно. Картина выскользнула у нее из рук, ударилась о пол и упала изображением вниз.

«Я люблю тебя, милая Касси, – вновь услышала она детский голос, когда ветер шумел у нее в ушах. – Почему ты не приняла мою любовь?»

«Потому что дьявол не верит в любовь», – отвечал второй детский голос, звучавший почти так же, как первый.

Затем она бросилась вниз и разбилась о скалы.

Когда они взломали дверь, за которой находилось помещение с подъемным механизмом, то прежде всего увидели Изольду. Она сидела на могучем механизме и напевала. Леона протиснулась мимо Киприана и Агнесс и, всхлипывая, заключила дочь в объятия, а Изольда успокаивающе погладила ее по спине и затылку. Она рассмеялась, и изо рта у нее потекла слюна. Продолжая смеяться, девушка вытерла ее и, торжествуя, высоко подняла мокрую ладонь.

Затем Киприан посмотрел наверх и ахнул: «О господи!»