Нос-картошкой пытался разглядеть густые заросли, а напарник лежал рядом с ним на спине и, открыв рот, старательно прислушивался. Вскоре они услышали цокот копыт лошади, которая медленно приближалась к ним, и голос Киприана, продолжавшего напевать что-то. Плешивый кивнул Носу-картошкой и ухмыльнулся. Неожиданно цокот стих. Ухмылка исчезла с лица Плешивого. Нос-картошкой злобно покосился в сторону.
– Ну что там еще? – почти беззвучно спросил Плешивый.
Нос-картошкой пожал плечами. Плешивый перевернулся на живот и, поднявшись, предусмотрительно вскинул арбалет. Птицы пронзительно свистели и чирикали. Лошадь не двигалась. Взгляды напарников будто приклеились друг к другу.
Затем до их ушей донеслось тихое журчание, продолжавшееся немыслимо долго, а за ним послышалось облегченное кряхтение. Невидимый рыцарь прочистил горло, сплюнул – в общем, сделал все то, что обычно делают, когда следуют зову природы, после чего чувствуют себя обновленным, – и хрюкнув, снова залез в седло. Лошадь сделала несколько неуверенных шагов и пошла неторопливой, ритмичной рысью Нос-картошкой только сейчас заметил, что все это время не дышал. Он с шипением выпустил воздух из легких.
– Он просто до ветру ходил, – не веря самому себе, прошептал Плешивый и скользнул в укрытие. – У него же хвост отвалится!
Нос-картошкой вгляделся в дорогу, полускрытую деревьями, но ничего не увидел. Он стал напряженно искать место обзора получше. Лошадь шла так медленно, что он начал спрашивать себя, не думает ли всадник, что ему, пожалуй, следует опять спешиться и дополнить малые дела делами побольше. По какой-то непонятной причине эта мысль показалась ему забавной. Он тихонько фыркнул. Плешивый бросил на него вопросительный взгляд. Нос-картошкой покачал головой и с трудом сдержал смех.
Затем он обнаружил, что если наклониться вперед под определенным углом, то в развилке сучьев можно увидеть небольшой участок дороги. Он прищурился. Всадник приближался именно к этому месту. Он дал знак Плешивому, и тот в очередной раз высунулся из укрытия, увидел просвет в ветвях, взял арбалет поудобнее, облизал палец и поднял его, чтобы определить направление ветра. Затем он сместил ствол арбалета немного влево и прицелился в просвет между ветками. Его напарник видел, с какой убийственной точностью тот обращается с арбалетом. Киприан Хлесль умрет еще до того, как поймет, что означает щелчок разрядившегося арбалета.
Большой палец Плешивого лег на спусковой крючок. Медленная поступь лошади звучала почти прямо перед ними.
– Будь здоров, лавочник, – выдохнул Плешивый. – Из этой поездки ты уже не вернешься.
Лошадь Андрея фыркала и тяжело ступала по земле, делая короткие шаги передними ногами. Он натянул повод. Когда человек столько ездит в одиночестве, ему стоит приобрести хорошо выезженную лошадь. Похоже, его лошадь учуяла другую. Андрей пристально вглядывался в окрестности, насколько это было возможно среди густых деревьев и скал, возвышавшихся по обе стороны дороги. Значительный участок пути был почти не тронут; разумеется, он не останавливался, чтобы стать на колени возле животного и разломать одно из конских яблок, время от времени встречающихся на дороге. Какой-то солдат однажды рассказал ему, что будто бы таким способом можно узнать, насколько навоз свежий. Он также добавил, что если осторожно лизнуть навоз, то по его вкусу можно определить, чем в последнее время кормили лошадь: сеном и соломой или овсом. Если овсом, это означало, что преследуемый всадник – человек зажиточный, а следовательно, опасаться его, скорее всего, не стоит. Андрей надеялся, что никогда не окажется в такой ситуации, когда придется оценивать вероятность поджидающей его опасности с помощью вкуса лошадиного дерьма.
Он отпустил повод. Лошадь пошла дальше, но заметно медленнее, чем раньше.
