Хранители Молнии — вам это ничего не напоминает? Да, конечно же! Тень великого Толкина витает над страницами этой книги. Тень — потому что там, где в трилогии Толкина белое, в романе Николса — черное. Не все эльфы здесь благородны и справедливы, не все орки — коварны и мстительны, И священный артефакт, добыть который посылает орков эльфийская королева, кроме новой страшной опасности, ничего хорошего не сулит…Капитан Страйк, командир Росомах, оркской дружины наемников, нарушает приказ королевы Дженнесты о доставке в столицу древнего артефакта, захваченного при разгроме человеческого поселка Домополье. Разгневанная Дженнеста отправляет за изменниками погоню.Скрываясь от преследователей и разыскивая добычу, украденную кобольдами, Росомахи встречаются с ученым гремлином Моббсом, который рассказывает им легенду, связанную с артефактами. Оказывается, собрав все пять волшебных предметов, можно спасти страну от неминуемого магического истощения. Страйк не очень-то верит ученому, но все же решает заполучить артефакты в надежде выменять на них прощение королевы…
Посвящается, разумеется, Энн и Марианне
Трупы устилали всю землю. Бряцанье стали и жуткие вопли почти оглушили Страйка. Несмотря на холод, глаза ел пот. Мышцы пылали, тело ныло. Камзол был запятнан кровью, грязью и человеческими мозгами. И в этот момент, с жаждой убийства в глазах, к нему приближались еще две омерзительные, мягкие, розовые твари.
Он смаковал радость.
Нетвердо стоя на ногах, он инстинктивно подставил меч под первое рассекающее воздух лезвие. Когда мечи соприкоснулись, он покачнулся, но удар отбил. Тут же отступив на несколько шагов, полуприсел и сделал стремительный выпад. Меч тараном вонзился в живот врага. Страйк быстро и сильно дернул мечом вверх и вглубь. Лезвие прошло сквозь плоть, рассекая внутренности, и воткнулось в ребро. Тварь, с ошеломленным выражением на физиономии, осела наземь.
Смаковать убийство времени не было. Прямо на него, сжимая палаш, надвигался второй. Казалось, вот-вот — и дотянешься, но все же это «вот-вот» существовало. К тому же второй, памятуя об участи товарища, был осторожнее. Тем не менее Страйк использовал агрессивную тактику. Он обрушил на врага град ударов. Противники сходились и расходились, словно исполняли некий медленный, невероятно сложный танец. Их башмаки находили опору в лежащих вокруг телах — как друзей, так и врагов.
Оружие Страйка было лучше приспособлено для фехтования. Палаш же противника, из-за своего веса и размера, к подобной схватке был не пригоден — его обладателю было слишком тяжело ворочать оружием. Создатель палаша предназначил его для рубки, и замахиваться им надо было по более широкой дуге. После нескольких таких замахов тварь уже задыхалась от напряжения, то и дело исторгая из пасти клубы ледяного дыхания. Страйк держался на расстоянии и ждал своего шанса.
В отчаянии тварь сделала неуклюжий, но далекий выпад. Палаш едва не резанул Страйка по лицу. Достать не достал, но оказался достаточно близко, чтобы кожа щеки ощутила движение рассеченного воздуха. Инерция взяла свое — палаш потянул за собой руки твари, так что грудь ее осталась незащищенной. И лезвие Страйкова меча нашло сердце противника. Кровь хлынула потоком. И тварь рухнула на землю.
Отсюда, с вершины холма, было хорошо видно Росомах. Те тоже сражались — внизу, в долине, где разгорелась еще более горячая битва.
И Страйк вернулся в гущу кровавой бойни.
Коилла, подняв глаза, увидела Страйка на вершине холма. Находясь уже возле стены, он свирепо отделывал по первое число целую толпу защитников.
Будь проклято его вечное нетерпение!
Опять вождю придется справляться самому. Дружине, чтобы добраться до него, требовалось преодолеть серьезное сопротивление.
Вокруг бурлил котел сражения. Арена кровавого боя распростерлась от горизонта до горизонта. То, что еще несколько часов назад было тучными полями, теперь, под сапогами воинов и копытами коней, превратилось в кашу. Гром битвы заглушал любые звуки. Терпкий аромат смерти разъедал глотку.
Росомахи держались близко друг к другу. Словно гигантское насекомое со множеством жал, они стремительным, щетинящимся сталью клином рассекали толпу защищающихся. На острие клина, рассекая мечом вражескую плоть, расчищала путь Коилла.