Хотя эта вера брала свое начало в тунгусском шаманизме, на Тибете она полностью преобразовалась. Из шаманизма, в учении о трех мирах, не осталось понятия о верховном божестве, посвящении и силе жертвоприношений. Появились клир и церковная организация, чего принципиально не было в шаманизме, потому что шамана, по представлениям тунгусов, избирают духи, а не обучают люди. Наконец, в шаманизм не обращаются, и к помощи шамана при болезни может прибегнуть человек любой веры, как к врачу, тогда как «бон» совмещает проповедь и исключительность, как всякая высокоразвитая религия и как любая церковь.
Религия стала господствующей и воинствующей, создав церковную организацию с соответствующей иерархией, организованным культом и тенденцией вмешиваться в государственные дела. Конечно, восторжествовала она не без борьбы и крови. Как звучит человеческая же пословица «Раздули из мухи слона» и с этого «слона» поимели деньги, власть и послушное стадо. Вот и смотри, вроде великое стремление рядового человека к осознанию чего-то всеобщего и великого, привело к банальным войнам, смерти, в борьбе за власть, и принуждение к чужой вере. А теперь приведи мне аналогичный пример из европейской истории…
— …Крестовые походы… — выдавила я.
Никогда не смотрела на религиозные войны в этом разрезе, услышанное, меня поразило.
— Крестовые походы, — согласился Лисар, — Так что не нужно давать людям еще один козырь, с помощью которого самые шустрые из них только обретут новую власть.
За разговором, мы не заметили, как преодолели последнюю ступеньку лестницы. Взору открылся потрясающий вид величественного города и Барика, стоявшая у самого края смотровой площадки.
— Барика, — девушка обернулась на мой голос, но посмотрела на Лисара, — мы к тебе.
— Я не против, — она опустила глаза, и развернувшись, продолжила смотреть вдаль.
Мы подошли ближе, и я ахнула, увидев панораму. Невозможно было остаться равнодушным к очарованию Праги, каждая деталь этого города радовала глаз. Здесь удивительным образом сохранились изысканность архитектуры и свой особый шарм. Дух старины буквально пропитал улочки и здания, придав еще большей загадочности этому поистине удивительному месту.
Поразительна и архитектура старинных зданий, которые своими многочисленными шпилями устремляются ввысь. Уникальное сочетание казалось бы таких несовместимых стилей, как готика, барокко, ренессанс, романтизм и современные направления в модерне и кубизме.
Почувствовав на себе взгляд, я обернулась. Лисар пристально смотрел, не отводя от меня глаз, а за его спиной с мечтательной улыбкой, предназначенной Лисару, стояла Барика.
— А Нова, после смерти, сразу перерождается на Земле? — как-то наше молчание затянулось, и мой вопрос прозвучал в полной тишине.
— Нет, — Лисар удивленно на меня взглянул и сразу же отвернулся, — Некоторым для перерождения требуется время, это может занять несколько лет.
— То есть не факт, что если ты прекратил свое существование в Новорике, в тот же момент возродишься на Земле?
— Нет, так редко бывает, — Лисар смотрел вдаль, где на горизонте, за шпилями зданий маскировалось бледное солнце, — Кому-то требуется год, кто-то уходит в Пустоту на сотни лет.
— А перерожденный Нова всегда помнит, кем был в прошлой жизни?
— Обычно — нет, но способности…
Неожиданно с лестницы раздался треск и звук падающего тела. Мы осмотрелись, Барики нигде не было.
— Оставайся здесь, — бросил Лисар и рванул в сторону, откуда доносился шум.
Я застыла в нерешительности, раздумывая, чем бы помочь. Но неожиданно сзади, меня обхватила чужая рука, а вторая закрыла лицо вонючей тряпкой. Я пыталась не дышать, не вышло…
Перед глазами затрепыхался туман…
Я медленно приходила в себя, но тело абсолютно не слушалось. Пальцы не гнулись, глаза не открывались. Зато отчетливо чувствовалось, что моя пятая точка, лежит на холодном каменном полу. Я попыталась еще раз разлепить веки, и они нехотя, словно налитые свинцом, приоткрыли маленькую щелочку. Было видно только паутину в углу, и паука, по-хозяйски, наряжавшего муху, на смертельный балл. Чувствительность возвращалась медленно. Я попробовала встать, но ноги были еще ватными. Меня сильно покачнуло, и влетев в стену, я выругалась. Выпрямиться получилось только с третьего раза.
Осмотрелась лучше. Камера, по-другому ее и не назовешь, не имела даже окошка, а тяжелая деревянная дверь была заперта с обратной стороны. Разномастные кирпичи в некоторых местах были подточены, словно их пытались вытащить, выскребая цемент. Я прислонила ладонь к самому выступающему и тактильно почувствовала странные завитки. Придвинувшись к нему ближе, я увидела, как кто-то, корявым подчерком, вывел леденящую кровь надпись:
Да хранит нас Бог.
Куда же я попала?
У противоположной стены валялся старый матрац, что на порядок лучше холодного камня. Я присела на него, и подняв глаза, обмерла. Вся стена перед глазами была испещрена мольбами о сохранении жизни и призывами к Всевышнему.
Рука непроизвольно потянулась к медальону на шее …
