Первые пятнадцать минут ребята шли совсем не разговаривая друг с другом. Каждый был занят собственными невесёлыми мыслями. Бэлла представляла, каким может быть этот Бер: страшным и уродливым или, наоборот, невидимым, как приведение. Ведь он всё-таки дух. Малинка размышляла над тем, куда делись те дети, которых он к себе заманил, а Андрей обдумывал, как и что им сказать, чтобы Бер никого не наказывал, и на всякий случай прикидывал пути отступления.
Однако октябрь в этом году выдался на удивление тёплым, солнце весело плясало меж полуголых крючковатых ветвей деревьев, игривыми лучиками заглядывая в серьёзные лица детей, пока те, наконец, не смягчились.
– Смотрите, как красиво, – показала Бэлла на расписанные солнечным узором островки тёмно-зелёного подлеска.
– Будто ковёр, – робко улыбнулась Малинка, точно боялась быть весёлой. – Живой. Плывёт за нами, – она придирчиво окинула взглядом чащу: – Хороший лес. Добрый. Дубов-мудрецов много.
– Ты первый раз здесь? – с некоторым удивлением спросил Андрей. Если бы он был таким знатоком леса как Малинка, то уже излазил бы каждый его уголок.
– Нет, конечно. Дальше опушки не бывала. В самую глушь, в сторону берового логова, никому ходить не разрешается. Да и не пойдёт никто.
– Ну и ладно, – быстро перевёл тему Андрей. – Кто-нибудь хочет бутерброд с колбасой? Привал сделаем?
– Давайте! – хлопнула в ладоши Бэлла. Ей очень нравились пикники на свежем воздухе.
Ребята прошагали ещё немного, пока не нашли подходящее для стоянки место. Перекусив в компании стройных тополей, где даже холодные бутерброды, запитые тёплым чаем, показались им необыкновенно вкусными, они снова пустились в дорогу. Не забыли дети и про обережки. Сытые и довольные бельчонок с воробьём, как и прежде, указывали им направление.
– Мы, вроде, к морю идём? Слышите, прибой шумит?– вопросительно посмотрел в небо Андрей, спрашивая ответа у проводника.
– И пахнет чем-то, – потянула носом воздух Бэлла.
Малинка тоже прислушалась:
– Подождите немного, – она подошла к одному из деревьев и коснулась его сначала ладонями, а потом приложила ухо. Закрыв глаза, девочка какое-то время внимала тому, что говорит ей могучее растение, и на лице появилось беспокойство. – Не прибой шумит, – сказала Малинка, оторвавшись. – Это лес шумит. Деревья волнуются потому, что беда там, – указала она туда, куда вёл их Храбрый.
– Тогда правильно мы идём, – сказал Андрей. – Если там беда, то и Бер там, – и не давая девочкам опомниться, он бойко зашагал дальше.
В обществе хранителей оберегов вновь повисло молчание. Только на этот раз развеять его было некому. В предчувствии ненастья Природа затаилась. Не пели птицы, укрылись в свои норки животные, и даже солнце, не найдя на земле радости, подобрало лучики обратно к небу.
– Я тоже запах чувствую, – принюхался Андрей. – Что это?
Бэлла, крепко связанная с обережком, уже давно воспользовалась тонким беличьим обонянием:
– Гарь, – хмуро ответила она. – Лес горит.
– Быть такого не может, – заспорила Малинка. – Деревья-то такое первыми чувствуют. Они бы сказали про пожар.
– И Храбрый пожара никакого не видит, – поддержал Андрей, глянув на землю через обережек с высоты птичьего полёта.
Бэлла неопределённо развела руками, признавая, что могла ошибиться, но вскоре и она и её друзья поняли, что звериное чутье не обмануло. Живой растительный покров и тревожные деревья сменились чёрной выжженной пустошью. Над ней витал едкий запах горечи и печали.
– Мамочка! – спрятала лицо в ладошках Малинка. – Страшно-то как!
Ошарашенные, дети онемели. Они словно пришли на кладбище, где были похоронены растения и животные, где плакала сама Матушка-Природа. Андрей сделал шаг, и пепел издал под ним ужасный, леденящий кровь, хруст. Он разнёсся по оголённому полю как выстрел. Бэлла вздрогнула, а Малинка затряслась и побледнела. В ответ на их потревоживший мёртвый покой этого места звук раздался оглушительный рёв медведя.
– Бер! – взвизгнула Малинка. – Это Бер!
– Злой дух леса – медведь? – больше заинтересовался, чем испугался мальчик. – Вот почему «берлога». Бер-лога – логово Бера, – Андрей осторожно двинулся вперёд. Отчего-то он совсем не боялся. Его будто что-то тянуло, какая-то неведомая сила манила навстречу Хозяину леса.
Бэлла с Малинкой остались стоять на месте, но Андрей этого не заметил, как не замечал и беспокойно мечущегося на плече оберега. Он шёл и шёл, пока не увидел на краю глубокой впадины, среди, торчащих уродливыми зазубринами, опалённых головёшек, спину огромного медведя. От его одинокой сгорбившейся фигуры веяло отчаянием и безысходностью.
«Он грустит из-за того, что произошло с лесом», – подумал мальчик.
– Это вы сделали! – словно прочитав его мысли, зарычал медведь.
– Мы? – присев от страха, пробубнил Андрей.
– Вы все ослушались!
– Но мы ничего не знали…
– Знали, – гневно перебил медведь. – Немой молчит, люди не летают, именем птицы не называют. Так должно быть. Вы ослушались!
– Но… но… мы не поджигали лес, – мальчик никак не мог понять, как их умения летать по небу и лазить по деревьям связаны с тем, что тут стряслось.
