Наконец успокоившись, ребята взмыли в небо. Кирилл старался не отставать, но пока не особо уверенно летал, все-таки опыта было маловато.
Даниил улегся на ковер и наблюдал за ними, время от времени хихикая.
Вначале ребята выписывали разные пируэты, потом стали гоняться друг за другом, затем плеваться струйками огня, уворачиваясь и атакуя друг друга. Навредить они себе тем самым не могли, драконы мало восприимчивы к огню, но каждый все равно уворачивался.
Кирилл и в этот раз отличился. Извернувшись в воздухе, да так, что едва не грохнулся на землю, полыхнул огоньком и попал сразу по двоим, подпалив хвосты Даку и Милану. Затем, чтобы не получить в ответ, метнулся к земле и, обернувшись человеком, показал им язык.
Ребята тоже приземлились и с серьезным и грозным видом пошли в его сторону.
Кир ойкнул и спрятался за Даниилом.
– Я не специально! – выкрикнул он из-за его спины.
– Зато нарочно, – произнес Милан.
Они подошли вплотную, постояли, посмотрели на Кира, а потом прыснули от смеха. Кирилл скорчил хитрую довольную гримасу и засмеялся.
Почувствовав голод, ребята расселись на ковре. Наевшись, отошли немного в сторону и разложили костер, усевшись возле него.
– Давай, Кирилл, рассказывай о себе, – напомнил ему Милан.
– У меня печальная история. – Кир задумчиво уставился на огонь. – Я родом из купеческой семьи. Родители имели торговый флот, перевозили различные грузы в заморские страны. Жили мы в том же мире, что и Именанд Сивояр Лирийского, мой нынешний отец. Назывался тот мир Дайтара.
Когда мне было восемь лет, Именанд побывал в нашем доме, поговорил с родителями, предложил в будущем стать учеником. Они были не против, это почет и уважение для семьи. Именанд повесил мне на шею охранный амулет, чтобы со мной чего не случилось, и отбыл. А через месяц у нас случилась беда. – Кир опустил голову и печально вздохнул.
– Мама отправилась на корабле в другой город, и они попали в шторм, корабль разбился о скалы, все погибли. Вот только отец горевал недолго, как оказалось, у него давно была другая женщина, а на моей маме он женился лишь из-за наследства и связей ее семьи в торговле.
Вскоре он привел ее в наш дом, тогда я и узнал, что у меня теперь будет три брата. Одному уже было четырнадцать лет, второму двенадцать, а третьему восемь. Отец имел две семьи, только мало кто об этом догадывался. Тогда я понял, почему он так часто куда-то пропадал, по делам торговли.
Мачеха меня тут же невзлюбила, по сути, я оказался лишним. – Кир замолчал, вновь уставившись на огонь.
Все понимали, что воспоминания не из приятных, поэтому никто его не торопил и ни о чем не спрашивал.
– Так называемые братья часто устраивали мне всякие каверзы, – продолжил Кирилл. – Подставляли перед отцом, но он меня не наказывал, побаивался мага.
Как-то отец с мачехой уехали по делам на несколько дней, вечером я лег в постель и почти уснул. Ребята ворвались ко мне в комнату и полусонного в одних трусах вывели на улицу, а ведь на дворе уже осень, шли дожди и было холодно. Меня затолкали в старый сарай и заперли там. С крыши отовсюду капала вода, я скорчился на полу, трясясь от холода, а утром выпустили.
Они надеялись, что простыну и, тяжело заболев, сдохну, но ничего не вышло. Подобное повторялось несколько раз. Похоже, меня спасал медальон. Жаловаться отцу было бесполезно, я пытался, но он лишь отмахивался и серчал. Говорил, чтобы не придумывал всякой ерунды и не очернял братьев.
Остальное не стану вспоминать, пацаны часто издевались надо мной. – Кирилл поежился.
Ребята помрачнели, Сева подбросил дров в костер.
– Через год мы всей семьей плыли на корабле, – Кир шмыгнул носом, – на большую ярмарку. Я находился на палубе, любуясь на море, было тепло, светило солнце. Ребята стояли возле левого борта и, смотря вниз, начали кричать, что возле корабля плывет большая пестрая рыба. Начали меня звать, восхищаясь ее красотой, размахивались руками. Я не удержал. Подойдя, глянул за борт, но там никого не было. Они стали указывать, что она возле борта. Я нагнулся, и кто-то в этот момент, подхватив меня за ноги, сбросил с корабля.
Плавать не умел и в ужасе стал барахтаться, а пацаны на корабле заорали, что я упал за борт, стали звать на помощь. Но его не остановишь. Народ забегал по палубе, хотели спустить шлюпку, только было поздно, я пошел ко дну.
Свет надо мной все отдалялся, и когда уже почти захлебнулся, сработала магия медальона, в глазах потемнело, я потерял сознание.
Медальон заключил меня в магический кокон и погрузил в состояние между жизнью и смертью, это когда человек еще не мертв, но уже не жив. Он остановил все процессы, не давая окончательно умереть.
Папа потом сказал, что в том месте было очень глубоко. – Кирилл тяжело вздохнул.
