Женщины на пекарне были хорошие и добрые. Они часто подкармливали меня свежим хлебом или булочкой. Мое лицо их умиляло, даже несмотря на перекрашенные волосы.
Вскоре у местных ребят стал своим. Пацанов и девчонок там жило много. Трудились все, никто просто так не бегал, помогали родителям, кто чем мог. Бывало, что меня отправляли помогать разгружать подводы со свежеиспеченным хлебом и сдобой. Помощи от меня, конечно, было мало, скорее всего просто для того, чтобы без дела не болтался, так как быстро справлялся с поставленными задачами. Так я и познакомился в таверне с наемником, который дал мне серебряные монеты и рассказал о маге.
Жизнь продолжалась, и все бы ничего, но у мельника имелся толстый, скорее пухлый сын, всего на год старше меня. Местные уверяли, что мальчик не от рождения такой упитанный, а разъелся на выпечке, он постоянно что-то жевал. Уж больно любил свежеиспеченные сладкие булочки.
Лицо заплыло жиром, отчего глаза сузились. На губах вечно присутствовала недовольная, мстительная улыбка. Короткие толстые пальцы, кривоватые ноги, из-за чего походка была вразвалку.
Он постоянно за всеми тайно подглядывал, а затем ябедничал папе, сообщая, кто о чем говорит. Кто, по его мнению, плохо работал, что-то уронил, сломал или пытался украсть.
Местные дети ненавидели его, старались избегать, не общаться и вообще поменьше попадаться ему на глаза. Вот только он назойливо присутствовал везде, высматривая, вынюхивая, подслушивая и запоминая.
Из-за этого часто многим ребятам доставалось. Причем, никто их не спрашивал и не выяснял, на самом деле они провинились или толстяк все придумал.
Подобное произошло при мне на конюшне. Управляющий выпорол совсем маленького мальчишку только за то, что тот якобы уронил корзину с овсом и вместо того, чтобы аккуратно его собрать, сгреб метлой.
Он страшно кричал от боли, молил не бить его, клялся, что ничего не делал, да кто станет его слушать. Мать не могла ничего сделать, батрачка она, хозяин сказал: «Виновен», – значит, так и есть.
Избили его розгами, раздев и привязав к столбу в конюшне. Да так, что малой несколько дней пролежал в бреду, прежде чем очнулся. Думали, не ровен час помрет, но оклемался.
Я знал, что он не совершал ничего подобного, так как был целый день рядом с ним. Попытался заступиться, но мужчина зло на меня посмотрел и стеганул прутом по спине, чтобы не вмешивался. Не моего ума дело, защитник еще нашелся, а коли не заткнусь, то и меня выпорет за компанию.
Затем как-то более взрослого юношу наказали, а через некоторое время еще одного. Все понимали, откуда ветер дует, но ничего не могли сделать. Стали откровенно побаиваться сына мельника, не хотелось получать побои ни за что. Он злорадствовал, довольно при этом улыбаясь, толстяку нравилось присутствовать на порке. Следил, чтобы не жалели провинившегося.
И вот как-то вечером, мне тогда исполнилось уже одиннадцать лет, мы своей компанией собрались втихаря в глубине сада. Всего десять человек, мальчишки и девчонки. Сидим, болтаем, яблоки грызем, болтаем о всяком. Вскоре к нам присоединилась Лера, хорошенькая симпатичная девочка, ее мама работала на пекарне.
Она присела рядом, а сама маленькую булочку в руке держит. Протянула мне, я в ответ лишь улыбнулся и отказался, другие ребята тоже не стали брать. Чем там делиться, она совсем маленькая, одной и то мало.
В этот вечер произошло событие, которое впоследствии изменило всю мою жизнь.
Внезапно из кустов выбежал сын мельника со злобной гримасой на лице.
Сжав кулаки, он подскочил к Лере и с ходу выбил у нее булочку из рук, закричав во все горло, что она воровка. Девочка испугалась, вздрогнула, вся сжалась, лишь моргала и испуганно смотрела на толстяка. А он стал тыкать в ее сторону пальцем, продолжает орать, что она вор. Все тут же притихли и медленно стали отодвигаться от Леры в стороны.
Сын мельника, скривившись в злобной гримасе, зарычал, схватил девочку за волосы и с силой бросил на землю. Больно ударившись, закрыв лицо руками, Лера заплакала.
Толстяк, злобно крича: «Будешь знать, как воровать, будешь знать, как брать чужое», подскочил к ней и стал со злорадством бить ногами, безжалостно нанося удары.
Она ревела, пыталась уворачиваться, кричала сквозь слезы, что не виновата, ей мама дала. Сын мельника не слушал, он показывал свое превосходство и вседозволенность, а ее слезы и крики только раззадоривали.
Народ притих, никто не хотел с ним связывать, зная его подлую натуру и то, что обязательно пожалуется отцу.
Я не смог наблюдать, как этот мерзкий толстяк топчет ее ногами.
Во мне вскипело негодование, тем более, как потом выяснилось, это действительно мать ей дала ту злосчастную булочку, причем заплатив за нее. Но тогда никто об этом еще не знал.
Сжав кулаки, наплевав на последствия, которые для меня могли быть очень тяжелыми, я подскочил к нему и врезал кулаком в глаз. От неожиданности и сильного удара толстяк грохнулся на свой толстый зад, закрыв его руками.
