Впервые Павлу пришла в голову крамольная мысль, а не послать ли Орден на три буквы с его ненормальными заданиями. Нет, нужно быть честным, до Цебуса у него претензий к начальству не было, но теперь - опер передернулся и затосковал. Он прекрасно помнил условия контракта, сдернуть со службы ему просто не позволят - это не завод, где в любое время можно уволиться по собственному желанию. Вся праведная натура Черноты протестовала супротив так называемой секс-миссии. Самое противное - гермафродиты. В принципе Пашка лояльно относился к калекам и инвалидам, с состраданием, но то, с чем он столкнулся в Северном царстве, вызывало отвращение и гнев. Из ментасканирования и рассказов амазонок знал, что эти двуполые особи имеют садистские наклонности и склонны к насилию. Назвать их животными - значитоскорбить животных. Придется зачищать, избавлять царство от уродов, а их ведь не одна тысяча. Плюс жрицы Великой матери - они тоже должны уйти в "край вечной охоты". Жрицы фактически управляют страной, а с властью добровольно никто не расстается. Опер изломал все извилины и не находил выхода в бескровном решении вопроса. Ну жили бы себе дальше несчастные бабы, нет, хрен сюда занес Орден. Как же, погибает раса амазонок, примем меры. Ага, приняли, и крайним оказался он - опер-мечник Павел Игнатьевич Чернов. Как говорится, сидя по уши в дерьме, трудно раскрывать рот.
Голос Даты вырвал его из круга невеселых мыслей.
- Мы приехали, Великий Отец.
II глава
Придя в себя, Пашка некоторое время тупо пялился на здоровенные деревянные ворота, обитые бронзовыми полосами.
- Дата, кто охраняет дворец?
Девушка фыркнула:
- Три сотни Непобедимых.
- А, это которые туда и сюда, - догадался опер.
- Угу, они самые твари, - амазонка с отвращением сплюнула на дорогу.
- Так, слушай мою команду - держаться всем вместе. За мной, - он открыл портал прямо в воротах.
Они въехали непосредственно перед так называемым дворцом - сооружение из скалистых глыб больше напоминало сарай больших размеров, чем жилище царицы. Перед сараем цепочкой стояла охрана из могучих баб в металлических рогатых шлемах. От неожиданного появления из воздуха группы всадников у многих заклинило челюсти, но некоторые схватились за луки. Чернота не стал миндальничать и изображать из себя мать Терезу - он убил Непобедимых одним ментальным ударом. Шеренга рухнула на песок.
- Взять вход под охрану, - рявкнул Пашка, а сам понесся вокруг дворца.
В течение пяти минут все Непобедимые превратились с трупы.
- Ворота никому не открывать, у меня разговор с вашей царицей Альвхейд предстоит.
Опер мысленно отключил комбинезон и, открыв скрипучую дверку, шагнул внутрь. Узкий коридор, освещаемый факелами, привел его в большой зал с лестницей в правом крыле. Поднявшись, Пашка обнаружил двух служанок, спешащих навстречу. Те тащили вязанки шкур, видимо, для чистки на свежем воздухе. Увидев его, завизжали, округлив глаза.
- А ну, цыть, курицы!
Легкое ментальное касание привело девушек в чувства.
- Проводите меня к царице, да поживей.
Подхватив свои нелепые балахоны, служаночки тут же исполнили приказ грозного господина. Во дворце пахло псиной, влажными шкурами и чадом горевших факелов. Не обращая внимания, Пашка буквально ворвался в помещение - дверь захлопнулась перед служанками.
- Какой мужшина, - томно закатила глазки одна.
- Я бы отдалась ему прямо на лестнице, - вторила другая.
В плохо освещенной большой комнате, в левом углу, на низком топчане, покрытым мягкой рухлядью, лежала плачущая царица. Ее рыдания прервало деликатное покашливание.
- Почто плачешь, красавица? Может, помогу твоему горю?
Альвхейд вскинулась, рядом с ложем стоял статный могучий мужик, в странном зеленоватом одеянии. У девушки перехватило дух:
- Кто ты, чужеземец? Как посмел проникнуть в мои покои? Тебе отрубят голову, - последнюю фразу блондинка произнесла с сожалением.
