У каждого человека есть люди, за которыми ты пойдёшь в огонь и в воду, прыгнешь со скалы и отдашь последнюю крошку хлеба. Такой человек был и у Лиан. А что делать если ты вдруг лишаешься этого человека, если он пропадает из твоей жизни, а ты даже не успел попращаться? При этом у тебя ещё осталась мачеха, которая спит и видит, что ты исчезнешь с её глаз и всё твоё состояние достанется ей, и бабушка, которая недолюбливает нежеланную внучку? Может нужно впасть в депрессию и покончить с жизнью? Запереться в комнате и не выходить до конца дней своих? Или податься уговорам и уйти в монастырь? Возможно многие бы так и сделали, но Лиан не могла отказаться от своей мечты. Она утёрла слёзы, собрала необходимые вещи и назло мачехе отправится поступать в самую пристижную Академию. Но что ждёт её впереди? Получится ли туда поступить, а если и да, то что случиться с молодой девушкой толком не видевшей мир из-за крепостных ворот? Встретит она верных друзей или просто не менее преданных врагов, опасные приключения или скучная учёба предстоят ей, вдумчивое обучение или частые проделки, страшные тайны или злые сплетни, скучные книги или старинные легенды, первая любовь или жестокий обман? Впрочем что гадать. Ведь богиня Саялин только начинает плести нить судьбы и всё ещё впереди...
Пролог
Я хочу стать драконем
И взлететь в неба высь.
И пусть не в мире оном
А здесь средь земных.
Я хочу иметь крылья
И свободу за спиной,
Быть как стрела быстрой,
И как волны шальной.
Кроны берёз и лип сплелись над широкой лесной тропинкой. Сквозь прорехи в листве струился мягкий солнечный свет . По краям тропы рос орешник и кустики с ягодами. Из зарослей высунулась любопытная серая мордочка зайца. Вдруг, из-за поворота, вышла молодая девушка. На нё плечо была накинута чёрная куртка, кожанные штаны и белая блузка подчёркивали красивую фигуру, пояс, к которому былых прикрепляны несколько метательных ножей и мешочки с травами, висел на талии, на ногах были одеты сапоги. За плечами висел мешок с вещами. "А может зря всё это? Может напрасно я пытаюсь прыгнуть выше головы? Ведь я понимаю, что врятли смогу с блеском пройти экзамен в Высшую Академию Миров. Ага, Лиан, вот сейчас уступишь, и все многолетние труды уйдут цейрам под хвост. И в итоге попаду в золотую клетку! Буду сидеть, бисером и золотыми ниточками вышивать картины узорчатые... Бррр. Нет, так не пойдёт. К тому же и не усидчивая я, пусть Риона думает, что я всё свободное время посвещала вышиванию и натюрмортам, хотя если бы она хоть один раз заглянула ко мне в комнату, то никаких следов моих фантазий не увидела бы. Вместо того, чтобы осуществлять мечту мачехи, становиться выгодной женой, я занималась делом, которым порядочные девушки на выданье у нас в Царнеле не занимались. Дело в том, что в трёх километрах от Закатного замка возвышались Малые вершины Зубчатых гор, с большим колличеством пищер. Любой человек, плохо знающий эти места, легко мог заблудиться в горных лабиринтах. И именно в одной из пищер распологалась мой личный небольшой тренировочный зал. Мы нашли его вместе с папой около двенадцати лет назад, когда он показывал мне территорию нашего поместья. Уже тогда я увлекалась холодным оружеем и с восторгом наблюдала, как папа мастерски с ним обращается. Оружее в его руках то пархало, как бабочка, то делая резкий манёвр жалело, как змея.
Отец, так же как и Риона, не одобрял моего увлечения, но после нескольких скандалов согласился натаскать меня, сказав:"Ты обещаешь дойти до конца? Если нет, то лучше не начинай. А если да, то терпи и достигнешь желаемого." Мы разделили пищеру на две комнаты. Все стены в первой, кроме одной были гладкими, под потолком сияла сфера, когда-то зделанная папой на мой десятый день рождения. Около входа стоял шкаф с метательными ножами и кинжалами, на стене висел лук и колчан со стрелами, рядом был стилаж, где на специальных подставках лежали гномьи двуручники, парные эльфийские клинки, расширяющиеся к концу орочьи сабли. У другой стены стояли маникены и висели мишени. Так же не обошлось и без тайников с ценными экземплярами.
После первой же тренировки я была не в силах поднять руки, а ведь это я занималась с деревянным мечом. После недели занятий я была готова сдаться. На теле, по моему мнению, не было ни одного живого места без садин, царапин и синяков. Мышцы жутко болели, а руки и ноги откащывались слушаться, из-за чего я получала дополнительные увечья. На одной из очередных тренировок я бросилась перед отцом на колени и стала молить о пощаде. Мне было стыдно смотреть отцу в глаза и по этому успела краем глаза заметить, как он перехватил мечь по удобнее и успела сгладить очередной удар. " Ты обещала мне идти до конца, и ни о какой пощаде даже мысли у тебя быть не должно. Жизнь - это не тренировочный бой, "- сказал он, но все-таки дал мне неделю передышки. Она прошла плодотворно: я старалась усилить выносливость организма вцелом и повысить болевой порог. Так что через неделю отец заметил прогресс и посчитал, что я созрела для самостоятельных тренировок.
Он говорил, что я особенная и во мне скрыт огромный патенциал способностей, только надо научиться контролировать свои эмоции, ведь в детстве я была очень не сдержанной, и это мягко сказано. Помню один раз я чуть не сожгла пол Закатного замка из-за того что отец запретил мне выходить из дома из-за плохой погоды. Так что мой путь по лестнице прогресса был темен, отвесен и тернист. Теперь я сносно ( по словам папы ) обращаюсь с оружием и более-менее могу держать маску безращличия.
