— Хранители, — прошелся по рядам волков полный трепета гомон. А потом гордые повелители вьюги все как один стали преклонять перед друзьями головы. Наступила пронзительная, глубокая тишина. Даже те волки льда, что шумно пытались пробить себе дорогу к месту событий, потрясённо застыли на месте, услышав этот гомон.
Первый раз оказавшись вне пределов своего поселения, молодые феи даже не подозревали, насколько трепетно к ним относится большинство жителей внешнего мира. Такое выражение восхищения их скромными персонами повергло друзей в ступор.
Бэлл усадил на землю Ириса. Позади юного мага тут же оказалась Диази, придерживая истощенного друга за плечё, чтобы он не упал. Камомила с восхищением и лёгким трепетом оглядывала волков льда, шкуры которых отливали серебром в несмелом свете звезд и луны.
Бэлл сделал шаг вперед.
— Спасибо вам, — чуть хрипловатым голосом сказал он. Уж очень усердно молодой фей сегодня пытался урезонить взбесившихся летучих мышей. — Спасибо, что спасли наши жизни.
Волки льда подняли головы, заулыбались, довольные, что смогли помочь. А взгляд Бэлла внезапно наткнулся на Геллу. Молодая волчица хоть и улыбалась, но было заметно, что через силу. Ноги сами понесли хранителя к ней.
— Бедняжка, — тихо сказал Бэлл, глядя на молодую волчицу полным сострадания взглядом. — Как же тебе больно.
Он протянул руку и погладил её по влажному носу. Проникая в её разум, в её мысли. Перебирая на себя частичку боли. Гелла припала к земле, прикрыв глаза. Приглушенно всхлипнула.
— Он очень тебя любил. Твой отец, — улыбнулся Бэлл. — Он очень хотел, чтобы ты жила дальше. Была счастлива.
Волки льда застыли, глядя на молодого хранителя с благоговением. Легенды оживали прямо на их глазах.
Из правого глаза волчицы выкатилась прозрачная, переливающаяся в свете луны, словно изумруд, слеза. Эмоции её, так тщательно и долго сдерживаемые, вырвались наружу.
— Поплачь. Так станет легче, — приговаривал Бэлл, продолжая забирать себе её боль, злость, обиду. Даря душе волчицы покой. — Но ведь у тебя всё ещё осталась семья, — уверенно сказал хранитель. Надо было закрепить в сознании волчицы цель, ради которой она будет жить дальше. Которая отвлечёт на себя все грустные мысли. Поможет забыть о боли. — Они нуждаются в тебе. Я чую, твоя стая тебя очень любит. Не отгораживайся от своей семьи.
Гелла несмело кивнула и открыла свои пронзительно синие глаза. Она ткнулась носом в плечо хранителю, чуть не свалив его с ног. Бэлл пошатнулся, улыбнувшись краешком губ.
— Ну вот, такой ты мне нравишься больше, — сказал фей, становясь на цыпочки и гладя молодую волчицу по укрытой мягкой шерсткой шее. — Такая милая, очаровательная леди.
Волки заулыбались, Гелла фыркнула.
— Простите, что перебиваю, — громким шепотом осведомилась Камомила, разрушая очарование момента. — Но, может, ты нам объяснишь, что происходит?
— Бэлл, — прохрипел Ирис, всё это время сидящий на земле и пытающийся прийти в себя. — Мне надо с ними поговорить. Можешь перевести?
— Куда уж тебе? Это ведь можно отложить? — обеспокоено сказала Ди.
— Бэлл, — настойчиво повторил Ирис, пытаясь подняться на ноги. А в следующий миг к нему вышел Райм. Он посмотрел на хранителя напряженным взглядом, а потом внезапно подул на него.
— Ничего себе, — выдохнула Кама, наблюдая как энергетическая сущность друга стремительно насыщается энергией.
— Это то, что я думаю? — спросила Диази.
Болезненная усталость Ириса стала уходить, переходя в легкую слабость. Скорее моральную, чем физическую. Он таки смог подняться на ноги и улыбнулся волку льда.
— Спасибо, друг.
Райм склонил голову на бок, будто приглашая к разговору.
— Ты? Уверен? — догадался Ирис. Молодой волк смело кивнул. — Хорошо. Тогда ответь. Ты знаешь, кого именно преследовали слуги Хаоса, что напали на вас?
Они наступали. Молча, не проронив ни звука. Медленно, но неотвратимо. Их настроение было очень разным. От жгучей ненависти, до злости или абсолютного равнодушия. Были и те, кто боялся.
Молчаливые призраки, окутанные ореолом стужи. Волки льда. Они походили на ожившие ледяные статуи, покрытые инеем. Такие же холодные. Готовые нападать и убивать.
Каракал застыл, глядя на приближающихся к нему повелителей стужи. Он вспоминал о разговоре с морским змеем Асуром. Перебирал в голове выводы, которые сделал. Пытался понять, насколько глубоки провинности предков.
Юноша верил, что всегда есть возможность для искупления. Ведь почему вопреки всему, оказавшись под землёй и сильно разгневав весь мир, его сородичи остались в живых? Не потому ли, что им давали шанс? Не потому ли, что у них оставалась возможность всё исправить? Тогда почему его пытаются убить? Не объяснив ничего, не сказав ни слова. Просто потому, что он потомок предателей?
