- Упрямство - это наша фамильная черта, - не без гордости заявил нихонец. - Ничто на свете не может отпрыска рода Кободаси заставить делать…
Договорить ему не дали.
- Эйса-ай! - прозвучал из другой комнаты мелодичный женский голос. - Иди сюда!
- Дорогая! - забыв о добродетелях рода Кободаси, нихонец сорвался с места.
У двери он задержался.
- Рип, ты это… я сейчас.
- Лети, голубок, - напутствовал его друг.
Пальцы отбивали нервную дробь по крышке стола. Винклер сидел у себя в комнате. Сегодня встреча с императором, где они должны обсудить дальнейшие действия по освобождению принцессы, а он не может ни о чем думать, кроме как о приезде бывшего друга.
В который раз Рип посмотрел на часы. Корабль уже прилетел и сейчас Сэм в сопровождении Эйсая, скорее всего, где-то во дворце. Совсем рядом.
Рип с трудом подавил желание вылететь в коридор, схватить Сэма за плечи и трясти до тех пор, пока тот не почувствует всю боль и горечь предательства, которые испытал Рип.
В дверь постучали.
- Кто там? - Винклер старался, но голос дрогнул.
- Конь в скафандре, - ответила дверь голосом Эйсая.
Странно, обычно нихонец вваливался в незапертое помещение, совершенно не утруждая себя стуком, разрешением и прочими условностями.
- Ты… сам? - голос выдал его.
- Нет, нас двое. Я и твоя глупость.
Против воли Рип облегченно выдохнул.
- Входи, открыто.
В дверь просунулась темноволосая голова. Эйсай критически оглядел помещение.
- На твоем месте я бы забаррикадировался и спрятал все ценные вещи, особенно алкогольные напитки.
- Как все прошло? - Рип порадовался собственному ровному голосу.
- Более-менее, - Эйсай прикрыл дверь. - Поселил в западном крыле дворца, извини, что так близко, но только там комнаты для гостей, приставил слугу, держался вежливо. Его будут кормить и одевать - большего от нас не требуется, впрочем, и это мне кажется слишком.
- Спасибо. Как он тебе?
- Жизнь, действительно обошлась с парнем не лучшим образом. Хотя кто виноват, как не он сам. Заметно, что в последнее время он регулярно прикладывался к бутылочке, ну или к наркотикам. На завтра я договорился с доктором, остальное зависит от твоего бывшего друга. Если на то будет его желание, мы ему поможем, хотя он этого и не заслуживает, а если нет… - Эйсай развел руками. - Се ля ви, как говорят лингвисты.
- Я и не знал, что у него проблемы с этим делом.
- Эй! - Эйсай помахал рукой перед лицом Винклера. - Смотри не расчувствуйся. Ты здесь ни при чем. Ты и так делаешь больше, чем можешь, и вообще, отослал бы ты его подальше от себя и от дворца. Если твой дружок и правда принимал наркотики, и они тронули его психику, от такого можно ждать любых неприятностей.
- Как бы там ни было, я обещал его принять, и он здесь. Остальное покажет будущее. И не думай, брататься с Сэмом я не собираюсь.
- Надеюсь. Ладно, если у тебя больше никаких поручений, то я, пожалуй, пойду. Мы с Олей, знаешь, сегодня собрались в театр. “Евгений Онегин” - опера с любовью и убийством. Может, хочешь с нами, и Оля будет не против.
- Спасибо, но нет. К опере я равнодушен, к тому же дел по горло.
- Как знаешь, было бы предложено. Кстати насчет оперного искусства, дружеский совет, поскорее, если не полюби, то уж постарайся понимать. Марико от него просто без ума, так что волей-неволей тебе придется быть рядом.
- Я готов выдержать хоть все арии мира. Лишь бы это помогло вернуть принцессу. Сегодня как раз встречаюсь с императором, будем думать, что делать дальше.
- Не забудьте обо мне в своих планах. Не прощу, ни себе, ни вам, если освобождение принцессы пройдет без моего участия.
- Знаешь, Эйсай, - Рип смутился. - Не помню, говорил ли я тебе раньше, мне очень повезло, что я встретил тебя. Ты настоящий друг.
- Скажешь тоже, - отмахнулся заметно смущенный нихонец. – Ты тоже ничего, как друг.
Рип махнул, пародируя жест Эйсая.
- Не опоздаешь?
- А сколько… - Эйсай посмотрел на часы. - О, черт! Тоже мне друг, совсем заговорил, а там, между прочим, девушка ждет.
Нихонец пулей вылетел из комнаты.
Дворец ночью. Спят слуги и служащие, спят дворцовые питомцы - до этого важно шествовавшие по коридорам.
Шумный, суетный и немного бестолковый днем, ночью он совершенно преображался, становясь почти антиподом себя самого дневного.
Из всех обитателей только стража бодрствовала, посекундно оглашая коридор тихой, но в окружающем безмолвии непростительно громкой поступью. Да еще Чили - маленькая собачонка шеф-повара, названная в честь любимого соуса, вздрагивает во сне, слегка подвывая и лениво шевеля лапами. Ибо снилось Чили, что огромный наглый дворовый пес Полкеан таки нашел зарытую на черный день в императорском саду косточку… Чили снова вздрогнула, пару раз гавкнула, но сама испугавшись своего лая, замолчала. Кощунственно нарушать тишину, пусть и благородным лаем.
Темная - какая же еще - тень, перебегая от одного неосвещенного места к другому и подолгу замирая, неотличимая от прочих теней, бежала по коридору.
Совершив очередной рывок, человек спрятался за бархатной шторой, что прикрывала нишу, и прислушался.