Слева сплошной стеной вставали мрачноватые ельники, справа маячила холмистая гряда, поросшая чахлым сосняком, из-за которой выворачивал, проходя по самому краю болот, Пустоземский тракт. Метрах в ста от нас на изгибе дороги — даже я при своём дремучем невежестве определил его как самое удобное место для засады — стояло несколько тяжело груженных телег. Должно быть, купеческий караван.
Там были люди. Одни, одетые по-дорожному, стояли, пугливо сгрудившись в кучу, под прицелом десятка лучников. Таких я насчитал человек сорок и чертыхнулся, разглядев среди них женщин с детьми. Другие были в отлично подогнанном и даже щеголеватом обмундировании — чёрном, несмотря на жару, с приметной белой пятернёй на рукавах и спинах курток. Эти держали луки или по-хозяйски прохаживались меж телег, вспарывая тюки, выбрасывая на дорогу товары…
…и невозмутимо перешагивая через тела, лежащие в дорожной пыли.
— Четыре десятка и два, — прошептал Идио, негнущимися руками снимая мешок и опуская его на землю рядом с моим и Яниным. Вампир промолчал, раздувая ноздри.
— Тридцать семь обозников, девятнадцать бандитов, — негромко уточнила сестра. Она уже успела натянуть кольчугу, посеять где-то секиру и придерживала на плече арбалет странной конструкции. — Четверо ранены, один — тяжело, в живот. Кольчуги, мечи, ножи. Луки — дерьмо, но луки. Стрелять будут быстро.
Я глубоко вдохнул, сдерживая тошноту, а какая-то до омерзения хладнокровная часть меня продолжала анализировать ситуацию. Схватка была короткой. До зубов вооруженная банда налетела на караван и полетели клочки по закоулочкам: охрану в расход, нелюдей — в кусты, буйных — мордой в землю. Тюки и мешки интересовали фэстеров, как прошлогодний снег. "Обычное дело для ве… ну, этих, — рассказывал Идио, который знал всё, — десяток-другой в капусту, прочих согнать вместе, по одному отделять, на ремешки резать и втолковывать промежду прочим эту, хвилофосию ихнюю…"
— О-н-н-и у-б-и-в-а-а-л-и-и н-н-н-е-э-э то-о-оль-к-х-о-о н-н-а-а-а-ш-ш-и-и-х-х-х… — от низкого жуткого хрипа волосы встали дыбом. Зима вцепился рукой в ствол тонкой сосенки, кора крошилась и осыпалась под его пальцами. — В-с-с-с-е-э-э-х-х-х… Я-а с-с-л-ы-ы-ш-ш-у-у и-и-х-х… О-н-н-и к-х-р-р-и-т-щ-щ-а-а-т… с-с-тр-а-а-ш-ш-н-о-о…
То, что я принимал за изломанную куклу, свисавшую с бортика телеги, внезапно дернулось… и какой-то фэстер спокойно, как мясник, разделывающий коров на бойне, снес окровавленному парню голову. Яна с Идио едва успели перехватить метнувшегося вперёд Зиму: сестра обхватила вампира поперёк туловища, оборотень, точно клещ, вцепился ему в ногу. Я врезал обезумевшему нелюдю в челюсть, едва не выбив пальцы из суставов, и тут же отлетел в сторону — от меня отмахнулись, как от мухи.
— Вот блин гоблин! — сплюнул я, садясь, и взялся за «цепняк».
— Зимка, не смей… дубина, придурок, гад! — выхрипела Яна.
— Вурдалачий сын, чтоб тебе нутро короста выела! — просипел Идио. — Ы-ы-ы, паразит юродивый, безмозглый урод, грязное пятно на спине облезлого жряка!!!
Вампир рвался вперёд неумолимо, как девятый вал. Ярость утроила его и без того немалые силы, и если бы Идио и Яна не повисли на нём и не удержали, пока я плел чары обездвиживания, он бы сделал, что хотел, и получил два десятка стрел в упор. От «цепняка» Зима обмяк, словно из тела выдернули все кости, и навалился сестре на плечо.
— Всё, — неразборчиво пробормотал он через минуту. — Всё-всё. Я снова с вами.
Дождавшись Яниного кивка, Идио встал, брезгливо отряхивая колени. Я снял чары и поднял отлетевший в сторону арбалет. Тот был заряжен восемью болтами, а на прикладе красовался узор из свивающихся змеек, точь-в-точь как на обухе сгинувшей секиры.
И я понял… А ещё понял, что… и что сестра непременно намылит мне шею, как только узнает. Мысль, что она сильнее, угнетала, но я был реалистом.
Яна медленно разжала объятья, готовая в любой момент спасать Зиму снова.
— Делаем так, — отрывисто сказал тот. — Саша, бросаешь в сторону от фэстеров «гейзер» или «одуванчик» — надо их отвлечь. Яна, Идио, снимаете стрелков. Несчастье, стреляешь дважды и прячешься за дерево. Перевёртыш — один раз и прячься. Как только выстрелят, оборачивайся — и за мной. Пленные нас поддержат, но против двух десятков Среброруких они немногого стоят. Господа Хранители, — он зло усмехнулся, показав клыки, — вы — наша огневая поддержка. Держитесь сзади, в бой не суйтесь. Нападут — бегите. Это не безмозглая нежить, а воины, они вас разделают и не запыхаются. Всё ясно? За дело!
Когда в минуту тяжких испытаний находится кто-то, готовый взять на себя командование, умирать от страха становится некогда. Идио молча вытащил из мешка арбалет и принялся закреплять тетиву, я сунул Яне восьмизарядник и взялся ("К Моргане "одуванчик"!") за "объятья бури".
— Я не уме… Несчастье?! — шепотом возмутилась сестра.
— Умеешь, — отрезал Зима. — Не пытайся — делай. И сможешь.
— Ага, — Яна закинула ему руку на шею и впилась в губы страстным поцелуем. — Всегда мечтала поцеловать вампира, — отстранившись, невинно пояснила она.
Зима хватанул ртом воздух.
