— Александра росла не в Силмане. Она не осознает в полной мере опасности, которой может подвергнуть мир своими необдуманными поступками.
— Лекс добралась до Храма. Практически сама. Это о многом говорит, — Аркарион сверлил Магистра взбешенным взглядом. Глаза сияли опасным желтым светом.
— Она могла уйти, но осталась. Доверилась вам, а вы обманули ее.
— Немедленно освободите ее, — потребовал Арк.
— Освобожу, как только прибудут все члены Совета, — прищурился Магистр. — За вами установят наблюдение. Даже не рассчитывайте, что поможете ей сбежать.
— Совет вас не поддержит, — холодно произнес Дайрос, с трудом сдерживая ярость. Магистр в своем праве на территории Храма. Если Дайрос сорвется, то дни до прибытия Совета они проведут в заточении, как и Лекс. Так они ей не помогут.
— Посмотрим, — ровно произнес Магистр.
Они были вынуждены уйти. Аркарион ругался, Дайрос бесился. Только они ничего не могли сделать. За ними действительно закрепили с десяток монахов, тенями ходящими по пятам. В бежевых мантиях, с собранными в косы волосами, они казались на одно лицо. Послушники Храма — воины, охраняющие Источник. Было бы глупо выступать против них. Особенно в свете того, что оружие забрали.
Пять дней они не знали куда себя деть от беспокойства за Лекс и безделья. Магистр отказывался общаться с ними. Прибытие членов Совета могло растянуться на долгие недели, учитывая удаленность Митрила и Серебрянной Луны. Никогда Дайрос не ощущал себя таким беспомощным. Подруга в беде, в этом же здании, но недостижима. Как она там, запертая и одинокая? Наверняка, уверена, что ее принудят к браку.
— Ему это с рук не сойдет, — наверное в сотый раз за эти дни пообещал Аркарион, бросив яростный взгляд в сторону башни, где держали Лекс.
На втором уровне башни дежурило двое монахов, и сейчас тоже внимательно следили за Дайросом и Аркарионом. Друзья отправились к основанию башни, всматриваясь в открытые настежь окна. Лекс за эти дни ни разу не показалась на балконе или возле окон.
— Что это? — Дайрос первым заметил белую тряпку в кустах, над которыми кружило с десяток воронов.
При ближайшем рассмотрении стала понятна причина оживления. Вороны клевали тряпку, в которую была завернула уже порядком подгнившая и испорченная еда.
— Лекс выбросила из башни? — предположил Дайрос, подняв взгляд к балкону.
— Она отказывается есть, а Магистр ничего не делает! — в момент взорвался Аркарион.
Они понеслись в Храм, намеренные добиться разговора с Магистром. Но и на этот раз их игнорировали. Аркарион не выдержал первым, рванул на ближайшего монаха, сразу нанося удар кулаком в челюсть. Дайрос хмыкнул про себя, улыбнувшись как-то отчаянно и горько. Пожалуй, так они только сбросят злость и проверят, сколько монахов нужно, чтобы скрутить их.
Дайрос толкнул ближайшего монаха, скользнул ко второму. Кулак просвистел возле уха, после чего Дайрос нанес уже свой удар, перехватил руку противника и перекинул того через бедро.
— Что здесь происходит?! — Магистр вылетел из своих покоев, когда друзья общими усилиями убрали половину своей охраны. — Прекратите сейчас же!
Потасовка действительно остановилась при его появлении.
— Вы понимаете, что произойдет, когда членам Совета станет известно о том, что вы морите голодом Хранительницу? — с трудом удавалось заставлять себя говорить ровно, не вплетая в слова бурлящую в груди ярость.
— Что значит, морю голодом? Ей приносят еду пять раз в день.
— А вы уверены, что она все съедает? — Аркарион обеспокоенно взглянул на Дайроса. В голову пришла та же мысль, учитывая, насколько изумили Магистра их слова.
— Я проверю, — заверил старик. — А вас проводят в покои.
Магистр отправился в башню к Лекс, а их охрана возросла еще на пять человек. Надежда на то, что выброшення еда — единичный акт протеста, не оправдалась. Через час Магистр вызвал их уже сам.
После утреннего открытия и разговора с Лекс со старика будто сошла вся самоуверенность.
— Александра не ест, — сразу признал он. — Не понимаю. Это не протест, иначе бы она не скрывала.
— И что же ваш великий дар не позволяет предсказать даже голодовку пленницы? — язвительным голосом спросил Аркарион.
— Ее будущее расплывчато, — на морщинистом лице Магистра проступило раздражение. Он глубоко вздохнул, смиряя эмоции, и уже ровно произнес: — Я пропущу вас к ней. Уговорите ее начать есть.
— Просто выпустите ее. — В мыслях поднялось воодушевление, впервые за последние дни. Они, наконец, увидят Лекс, смогут поговорить, успокоить ее.
— Исключено. Совет решит ее дальнейшую судьбу, — в своем решении Магистр был непреклонен.
Подъем в башню почти не запомнился из-за волнения. Лекс была зла, а сейчас ее злость только усилилась. Она могла отказаться разговаривать с ними. Уверенностьв том, что он готов ко многому рассеялась, как только он увидел Лекс.
