Близился обед, и тесто уже никак не помещалось в исходную кастрюлю. Поэтому Лизавета запросила у Марты «очень большую разделочную доску», и ура, таковая в хозяйстве нашлась, и принялась выкатывать на доску то тесто. Его было реально много, поэтому помощь Тилечки оказалась неоценимой. Девочка тут же принялась применять магию для очистки рук от липких ошмётков, а потом и отбивать ком бесконтактным способом. Лизавета только смотрела и глазами хлопала. Но потом поняла — поделила на две части, одну взяла себе и стала мять руками, как положено, а вторую отдала Тилечке — как известно, чем бы дитя не тешилось. Конечно, Тилечка доигралась и уронила, но несчастный ком до каменного пола не долетел, потому что она поймала его буквально в паре сантиметров и вернула на поверхность стола.
Оба кома накрыли полотенцами и пошли обедать.
А после обеда нужно было понять, кто и как будет побеждать печку. Лизавета никогда не пекла пирогов в обычной печи с дровами. Её максимум — это газ или электрическая печь, точка. Она подобралась к брату Джанфранко — тот по-прежнему считал, что всё это баловство и перевод продуктов — и попросила помощи. Он почесал пузо, повздыхал, но согласился помочь.
В итоге слепили большой пирог с капустой и мясом, большой пирог с рыбой и налепили сотню маленьких сладких пирожков, которые, по изначальному замыслу, следовало обжарить в масле, но с этим Лизавета уже легко справилась сама. Три сковороды в помощь — и вперёд.
И когда они всё это переделали, то оказалось, что на улице уже темно. Вот так всегда с этими пирогами — только свяжись, и весь день ушёл, думала Лизавета. И очень остро сожалела о том, что нет чая. Потому что теперь надо бы заварить свежего чая и пить с пирогами, и будет хорошо.
Но чая нет, поэтому — с чем есть.
Они утащили всё на стол, там уже сидели и хищно принюхивались к неплохим, надо признаться, запахам голодные мальчишки. И не только мальчишки, тут же был брат Василио и служки.
Кроме пирогов, была предложена вкуснейшая рассыпчатая каша с кусочками масла, и овощное рагу производства брата Джанфранко. И пока не съели еду, он не позволил попробовать даже маленького кусочка пирога.
Зато потом принялись радостно пробовать. Хозяйка госпожа Марта тоже получила свою долю и унесла её мужу и сыновьям. Лису с Крыской отрезали всего по куску, и Антонио отнес наверх. Вернулся и радостно сообщил:
— Господин Фалько проснулся! Живой и здоровый! Встал на ноги!
— Я сама отнесу ему еды, — Лизавета поднялась из-за стола и принялась собирать на поднос образцы выпечки. — Брат Джанфранко, подскажите, не осталось ли у вас того бульона, который давали больным днём?
— Как не остаться-то, остался, — келарь поднялся, прошёл на кухню и завозился там с посудой.
Тилечка подскочила с места.
— Я подогрею, у меня быстрее получится, — и со смехом унеслась к печке.
В итоге на подносе оказались чашка бульона, тарелочка с мясом и зеленью, вино, чашечка масла и пироги. Антонио увидел, что Лизавета собирается тащить всё это наверх, мигом забрал у неё поднос и понёс сам.
Наверху она постучалась, услышала приглашение зайти и открыла дверь. Сокол поднялся ей навстречу с кровати, Антонио занёс поднос, поставил его на лавку и откланялся.
— Я очень рада, что вы проснулись. Вы в порядке?
— Надеюсь, госпожа моя, что так, — он был переодет в свежую рубаху, он улыбался.
— Тогда вам нужно поесть.
— Меня разбудил божественный запах свежей выпечки, — он взял её за руку и усадил рядом. — Скажите, почему вы в муке?
Дотянулся, стряхнул что-то с прядей у виска, и с плеча.
— Ой, так получилось. У меня всегда так получается, когда я с тестом вожусь.
— Так это ещё и ваше творение? — кажется, он меньше удивился, даже когда она нашла в фонтане артефакт.
— Наше с Тилечкой. Я не знаю, какие пироги вы любите, тут все, какие есть — с капустой, с рыбой и сладкие.
— Из ваших рук я люблю всё, — решительно сказал он.
Фалько проснулся, когда за окном было темно. Интересно, сколько же он проспал? Как говорит Элизабетта, это уже завтра или ещё сегодня?
Он встал с постели, выяснил, что ноги его держат, а руки двигаются, и все неприятные эффекты от Астальдова заклятья исчезли, будто их и не было. Рана, судя по всему, тоже затянулась. Значит, его обычная регенерация работает, и слава Солнцу. И хорошо, что он выяснил, что с ним будет, если он вдруг захочет отделиться от компании и отправиться домой. Далеко не уедет.
В коридоре встретился Антонио. Он обрадовался, вызвался проводить до умывальни и рассказал, что уже завтра, что о его здоровье беспокоились решительно все, но сильнее всех — госпожа Элизабетта, и даже с госпожой Агнессой немного поцапалась, когда та не пускала её к нему, Фалько, в комнату, проверить, как он там.
