После слов той девушки, продавшей мне сосульки, я предположила, что процедура это будет неприятной. Но что настолько… Я была к этому не готова. Кости словно начало ломать, они растягивались и сжимались. Кожа тоже то натягивалась, то сжималась, принося массу неудобства. Я бы закричала, но не смогла, так как лицо, одно из самых нежных мест, тоже начало меняться. Я лишь могла зажмурить глаза и молча терпеть неприятную боль, пожалев об этой идее. Вскоре стало значительно легче. Когда почувствовала тяжесть на спине, повернулась и раскрыла большие крылья, подивившись этим чудом. Но я совсем не была уверена, что смогла бы полететь, потому что не знала как. Затем разглядела птичьи передние лапы и собачьи задние, понимая, что заклятие больше меня не сковывало.
— Не уйдёшь! — вдруг закричал гоблин и метнул в меня ножик, который достал из невидимого тела.
— Осторожно! — предупредил Эрнест.
Я машинально отпрыгнула в сторону, закричав по-птичьему. Гоблин подскочил ко мне, вновь вызывая в руке ту самую магию. Но я ловко увернулась, прыгнув ему за спину и толкнув вперёд. Тот упал, и его рука коснулась корня дерева, мигом потемневший, и по нему поползли голубые линии к стволу, оставляя за собой туманную дорожку и черноту. Гоблин очень разозлился.
А я краем глаза заметила, как в нашу сторону летели ещё золотые иероглифы, сразу несколько.
— Не дай им коснуться тебя! — закричал Эрнест. — Нужно убираться отсюда!
Легко говорить, у меня сейчас адреналин зашкаливал.
Я увернулась от очередной атаки гоблина, укрывшись за стволом дерева. Гоблин явно увидел невидимых и ругнулся, тоже стараясь, чтобы иероглифы его не коснулись. В это время я быстро подскочила к мёртвой девушке и каким-то образом с первого же раза закинула её себе за спину, расправив крылья, чтобы удерживать.
— За мной! — закричал Эрнест и побежал прямо в сторону леса.
Чувствуя, как кто-то едва ли не схватил меня за хвост, чудом успела увернуться еще и от пару иероглифов, подскочила к лежащему своему кинжалу и мешочку, схватила клювом, хоть и было неудобно, и бросилась за Эрнестом.
— Он убегает в сторону леса! — раздался незнакомый голос. — Оттуда путь один!
Я нырнула в лес за Эрнестом, тут же прячась за деревьями на тот случай, если за мной ещё летели иероглифы. Бежала ещё долго, ощущая вкус жёлтой сосульки под языком, а также мощность четырёх лап. А на спине лежал груз, который начал давить на меня морально. Что же это такое творилось? Во что я впуталась?!
И тут заметила пробежавшую мимо зелёную фигуру, очень высокую. Затем нечто похожее пробежало справа. И слева. И позади меня. Я хотела было спросить Эрнеста, но вместо слов вылетел непонятный щебет и выпал кинжал с сосулькой и мешочек. Мгновенно тело начало меняться обратно. Кости снова начали трещать, растягиваясь и сужаясь. Я упала на живот, охнув. Быстро осмотрелась и убедилась, что осталась в одежде. А на мне лежала мёртвая копия меня, и от этого захотелось закричать. Но я сдержалась
— Нам нельзя останавливаться, — подскочил Эрнест.
— Что это за фигуры? — спросила я, приходя в себя после оборота обратно в человека. — Вы видели?
— Это гамадриады — нимфы деревьев, — незамедлительно ответил Эрнест, поглядывая по сторонам. — Они здесь, чтобы запутать нас, ведь лес и есть стена, которая окружает город. Они пытаются вывести нас за город.
Сердце пропустило удар. Я приподняла одну бровь, сурово глянув на мужчину.
— А вы точно знаете, куда идти? — спросила я с сомнением.
— Знаю, — уверенно ответил тот. — Я выведу нас прямо к тому дому. Но нам нельзя останавливаться, так что превращайся обратно в гиппогрифа.
— Это очень неприятно, — заметила я.
— Тогда понесёшь её на руках?
Я молча достала вторую сосульку из мешочка, ибо первой уже почти не осталось, и положила под язык, пообещав себе, что это в последний раз. Тут же кости начало ломать, тело менялось, появилась некоторая сила. Хотя, по правде, я чувствовала себя слабой и разбитой. Я стиснула клюв и заставила себя подняться, расправив крылья и удержав от падения груза со спины.
— Идём, — махнул рукой Эрнест и пошёл вперёд, пока я плелась за ним, поглядывая по сторонам и замечая те же высокие фигуры.
Одна из гамадриад не сразу скрылась за деревом, а на миг задержала на мне взгляд и выглядела она очень красивой, хоть и зелёной и в листьях. Но глаза её излучали необъяснимую красоту, они были очень глубокие и наполненные жизнью даже больше, чем глаза обычного человека. Нимфа скрылась, не дав мне её ещё лучше разглядеть.
Пока шла за Эрнестом, думала о Рудольфе, о наказании, которое он придумает мне, и, кажется, пятью кругами вокруг города он не удовлетвориться. Подумала и про подруг, которые явно гадали, куда это я делась, и, возможно, переживали. Это напомнило пожар — ведь это чувство, когда ты заставил кого-то волноваться за тебя, было мне знакомо. Пожар возбудил плохие воспоминания, и я тряхнула птичьей головой, удерживая в клюве кинжал и мешочек.
