Я доверилась наяде, закрыв глаза, потому что мы плыли так быстро, что было больно смотреть. А вскоре она меня отпустила, когда уже и этот воздух начал заканчиваться. Я побоялась, что она остановилась, чтобы снова дать мне кислород, но это было ошибочным. Открыла глаза и увидела её улыбку. У неё не было губ. Она словно бы едва заметно склонила голову в почтении — уж не знаю, почему я этого удостоилась.
«Доверься воде. Доверься воде. Доверься воде, — вдруг снова раздалось отовсюду сразу, но я точно знала, что говорила со мной именно эта наяда. Мне даже показалось, что я знала её, словно уже встречалась с ней. — Будь осторожна. Будь осторожна».
Она прикоснулась к кисти правой руки, и я вдруг заметила голубое свечение. С изумление глянула на руку: татуировка спирали сияла на тыльной стороне.
Наяда поспешила скрыться в темноте воды, а я быстро, отходя от шока, вспомнила про кислород и ринулась вверх, толком не зная, как глубоко находилась. Я всё плыла, и плыла, и плыла. Пока, наконец, не увидела лёгкий свет и не ускорилась. А затем вынырнула и вдохнула воздуха полную грудь.
Какое наслаждение!
— Кэт, плыви сюда! — раздался голос Анжелики, из-за чего я окончательно успокоилась.
Она сидела на берегу и махала мне рукой, но я почти её не видела из-за тумана. Он накрывал воду, скрывал землю за спиной подруги. Он зачастую закрывал и Анжелику. И, боясь, что я её потеряю, скорее поплыла к ней. Вывалилась на берег, радуясь, что вода позади, и быстро посмотрела на руку: татуировка была, но очень бледная и постепенно исчезала.
— Ничего себе! — выдохнула Анжелика, замечая её. — Спираль! Так ты тоже элемент воды?! Разве такое возможно?
— Я задаюсь тем же вопросом, — призналась я и огляделась.
Туман. Как нечто нереальное и пугающее, укрывшее всё. Нечто серое и внушающее ужас от невозможности увидеть дальше пары метров. Прокрадывались коварные мысли о спрятавшихся в этой постоянно двигающейся пелене существах, способных видеть без глаз на многие километры вперёд. Мне действительно стало страшно. Даже, возможно, страшнее, чем когда против меня были два водных пардуса и сам Фергус. Ведь тогда я могла ответить, я знала примерно, чего ожидать. Но здесь… Здесь могло произойти что угодно. Здесь нельзя было быть готовым. Здесь ты можешь быть лишь жертвой.
Я вздрогнула, чувствуя каждую лапку каждой мурашки, которые сами паниковали не меньше меня.
— Мне страшно, — прошептала Анжелика, оглядываясь.
И, когда подруга это сказала, я поняла, что это место так действует на человека: пугает его, внушает разные мысли, пытается отобрать силу воли.
Я поднялась и помогла встать подруге, снова проверив перо пероглаза.
— Идём, — сказала я ей, сжимая руку и потянув в сердце тумана, который медленно, словно бы лениво или нехотя закрывал нам дорогу назад к озеру.
Мы бродили уже некоторое время, ни с кем не сталкиваясь, никого не встречая. Порой что-то проскакивало в тумане, кто-то издавал странные звуки, которые тут же исчезали в неизвестности. Сначала нас это сильно пугало. Анжелика пару раз вскрикивала, закрывала глаза, сжимала до боли мою руку. А я кричала мысленно. Моя подруга боялась и не скрывала это, как я. Она возложила всю надежду на меня, она полностью доверилась мне, ложно решив, что мне нестрашно.
Я просто не могла не скрывать страх, потому что должна была оставаться тем, за кого держаться, ведь в данной ситуации я такой была одна. И я верила, что мы шли правильно, верила, что куда-нибудь когда-нибудь дойдём. И постоянно подбадривала себя мыслью, что Анжелике страшнее и что Артур уже на пути помочь нам. Я надеялась на последнее.
А потом кое-что пришло мне в голову, и я остановилась.
— Мы заблудились, да? — шёпотом спросила Анжелика, боясь нарушить такую мёртвую тишину, что складывалось впечатление, будто мы с ней стали глухими. Однако её и моё бешено бьющиеся сердца и дыхание доказывали обратное.
— Я кое-что попробую, — тихо сказала я. — Не говори ничего, ладно?
— Ладно.
Я закрыла глаза и попыталась расслабиться, начала прогонять все мысли, убирала их, представляя метлу. Думала лишь об одном — ни о чём. Некоторые идеи и злополучные воспоминания — слова, действия, поступки — настойчиво пытались высунуться на первый план, чтобы их заметили, как хочет этого какой-нибудь молодой певец с улицы. Но я прогоняла их, довольно грубо, но ситуация того требовала.
А потом вытянула руку, желая, чтобы туман расступился, указывая нам верный путь. Я пыталась воспользоваться стихией воздуха. На миг вспомнила ту ситуацию при первом перемещении на Ялмез. Тогда я очень испугалась и просто от безысходности закричала, выпустив адреналин. Но в тот миг я хорошо почувствовала эту стихию, такую тихую, неторопливую, незаметную. И такую сильную, яростную, быструю, очень быструю.
— Кэт, — удивлённо выдохнула Анжелика рядом, и я открыла глаза.
Туман медленно, но без злобы и недовольства расступался, словно только этого и ждал от меня, словно хотел, чтобы кто-нибудь заставил его пропустить кого-то, кто был бы, кто смог бы его подчинить.
